Александр.
Соня не уверена, что разум не играет с ней, но постель хранит его запах, и ей даже кажется, что она чувствует руку, всю ночь пролежавшую на ее пояснице.
Он ее поцеловал…
Может, ей привиделось? Нафантазировала сама себе?
Соня касается губ подушечками пальцев, и волнения прошлой ночи возвращаются к ней. Александр, и правда, целовал ее – теперь она уверена, но вместо радости Соня ощущает тревогу. Она влюблена в него, сколько себя помнит, а вот он… Что чувствует? О чем думает? Как встретит ее после того, что произошло?
Одевается Соня в простое домашнее платье и теплые вязаные носки, плетет косу так, что опоясывает ею голову подобно короне, и уже перед самым выходом из комнаты заглядывает в зеркало. На лице ни кровинки, веки припухли от долгих слез. Она щипает себя за щеки, хоть чутка придавая им красноты, поправляет платье, а потом, наконец, отправляется на встречу к Александру.
Александра в доме нет.
Это Соня выясняет почти сразу: все комнаты пустынны, шторы плотно задернуты, как она вчера и оставила, и… Ничего. Ни его вещей на вешалке в прихожей, ни даже крохотной записки. Александр ушел, не прощаясь.
Она закусывает губу и хмурит брови, стараясь даже самой себе соврать, что ничего страшного не произошло. Только вот получается плохо – очередная порция слез обжигает глаза. Соня отступает, прислоняется к косяку и прячет лицо в ладонях. Она не мямля, не вечно сопливая девчонка – просто так все сложилось одно к другому, просто так нестерпимо больно.
Дверь распахивается совершенно неожиданно, скрипит и впускает внутрь стужу. Мужчина, лица которого почти не видно из-за горы поленьев, что он держит на руках перед собой, трясет головой и несколько раз топает ногами. Снег осыпается с него прямо на пол, ровным кружком ложится вокруг.
– Не стой, как истукан, – приказывает мужчина. – Закрой двери, замерзнешь.
Соня послушно бросается выполнять указание и совершенно не скрывает счастливой озорной улыбки, которая коснулась ее лица.
– В доме настоящий ледник, – ворчит Александр и двигается вперед, в ботинках проходит на кухню и сваливает дрова на печь. – Я вообще-то, рассчитывал успеть затопить до того, как ты проснешься, думал, решишь отдохнуть… – он запинается на полуслове, не желая ненужный раз напоминать Соне о матери.
Хотя такое не забудешь.
Александр оборачивается и чуть не шарахается в сторону – Соня стоит ровно за его спиной. Смотрит прямо перед собой – она ниже, так что выходит, пялится на его губы, – и выражение такое странное.
У Александра играют желваки. Не стоило ее целовать. Соня, наверное, сейчас напридумывала себе всякого! Она ему как сестра – если бы она у него была – и выросла на глазах, и столько всего между ними было! Но совсем не такого, без намеков или скрытых мыслей. По крайней мере, со стороны Александра.
Соня поднимает на него глаза, и он ловит лучики света, плескающегося в голубых озерцах.
«Черт! Все-таки сочинила уже что-то, додумала».
Что на него нашло? Где были его мозги? Знал ведь, что девочка неровно к нему дышит, что придумала себе образ и влюбилась в него, – всегда подозревал. И все равно повел себя, как дурак! С ней такого нельзя. Соня не одна из тех девиц, с которыми можно развлечься, а потом уйти, не вспоминая, – она для него особенная. Она – сестра Катерины.
– Эй, ты в порядке? Выглядишь странно. Заболела все-таки? – он пытается как-то отвлечь ее. Только бы не смотрела так преданно и ласково. Лишь бы не строила себе замки из облаков.
Он не святоша. И ей не пара. Александру не нужны новые проблемы – хватает тех, что уже есть.
Соня смущается, отводит взгляд и даже отступает.
— Я в порядке. Ну, так, как вообще можно... Спасибо, что занимаешься моими делами, — добавляет она, — ты ведь не обязан, в самом деле…
Александр пользуется моментом и ускользает, возвращается в прихожую, чтобы снять куртку.
— Это мой долг, я уверен, — говорит он из-за стены, — Катерина тоже не бросила бы моих младших.
Стрела попадает точно в цель.
«Ну, конечно, — думает Соня, — ради Катерины...» — и ревность змеей оборачивается вокруг ее сердца.
Он вряд ли мог бы сделать ей больнее, чем сейчас, и девушка сжимает кулаки, отворачивается, чтобы скрыть обиду, сверкнувшую в глазах.
— Наверняка, — Соня хватает веник и принимается сметать снег, нападавший с Александра. – Катерина у нас такая – почти святая!
Она замирает. Прикусывает язык. Не стоило так говорить о сестре, Соня ведь совершенно не хотела ее обидеть. Просто больно. Просто вырвалось.