– Ох, не зарекайся! Моей маме трудно угодить. Сначала, конечно же, обрадуется, а потом опять до чего-нибудь докапываться начнёт, – вздохнула Таня. Они сделали по глотку.
– Я хотел тебе подарок купить, но ничего в ваших женских штучках не понимаю. На трёхлетний юбилей что-то из кожи дарят, вроде бы? Думал сумку дамскую приобрести, но лучше сходим вместе, ты себе сама выберешь, какая понравится. Завтра сходим, ладно?
– Ой, а я тебе портмоне купила и забыла о нём с этими твоими сюрпризами! – воскликнула Таня.
– Не в подарках счастье, – назидательно произнёс Валера, – а в чём?
– В любви, – ответила Таня.
– Согласен. Но некоторое количество подарков не помешает.
Он жестом фокусника выудил откуда-то из-за Таниной спины маленькую коробочку.
– «Золото-бриллианты»? – высказала своё предположение Таня.
– Не смог удержаться от пижонства, – покаялся Валера. – Примерь. Если не подойдёт, то поменяю.
Таня открыла коробочку. В ней находилось кольцо с первого взгляда простой, но изысканной формы в виде разорванной спирали. Камень был заключён между её концами и соединял их. Она надела кольцо на средний палец. Оно село как родное.
– Нравится?
– Ещё бы! Спасибо! – прошептала Таня и нежно поцеловала его.
– Бог Троицу любит.
– Это ты намекаешь, что попариться на третий заход пора? – лукаво улыбнулась она.
– И это тоже. Заметь, ты сама предложила! – усмехнулся мужчина. – А я имел в виду, что мы с тобой заслужили отдых в жарких странах на лазурных берегах. Тебе недели хватит уладить дела на работе и уйти в отпуск?
– Ты что, не помнишь, что у меня отпуск только в сентябре? – вздохнула Таня.
– Помнишь. Но ждать до сентября я не хочу. А если не дадут, то увольняйся. Тебе и без работы забот хватит. Надо дом до ума доводить. Обои выбрать, шторы, то, сё… В тренажёрный зал походить, мышцу́ поднакачать, чтобы рожать потом без проблем, а то ты сидишь и сидишь на своей работе, всё атрофировались. Вместе ходить будем. Мне тоже надо здоровье поправить, а то ты мне его сегодня подорвала почти, – низким, глубоким голосом произнёс Валера, наклоняясь к Тане и отбирая у неё пустой бокал…
***
Она проснулась от ярких солнечных лучей, которые врывались в комнату через не защищённое ни шторами, ни жалюзями окно. Таня лежала на огромной кровати, куда вчера вечером на руках отнес её Валерка. Именно там и состоялся их третий тур любовной эстафеты. На кровати намного мягче и привычнее, чем на деревянной лежанке, но ей уже почему-то не хватало тех экстремальных ощущений, испытанных в парилке.
Таня потянулась и открыла глаза. Мужа рядом не было. Её одежды – тоже. Затем она вспомнила, что всё осталась на диванчике в предбаннике. Таня растеряно оглянулась по сторонам и увидела шёлковый вишнёвый пеньюар, лежащий на пуфике. Она накинула его и отметила про себя необычайно приятную гладкость ткани. Босиком прошла по пушистому ковру и начала спускаться по лестнице вниз, идя на запах кофе. Валера стоял к ней спиной и разливал напиток по чашкам.
– Доброе утро, – сказала она.
– Привет, красотка! – обернулся с улыбкой Валера. – А я тут кофе сварил, хотел тебе в постель принести, а ты меня так обломила!
– Кофе в постель – это для слабаков! – шутливо фыркнула Таня и, приблизившись, чмокнула мужа в щёку. – Фу, кактус колючий!
– Нет, – возразил Валера, – кофе в постель – это романтично! Давай скорее «плюшками баловаться», а потом я побреюсь и поедем.
– Куда?
– Куда-нибудь. Сумку тебе выбирать.
– Тогда надо Дианке звонить. Она в этих делах лучше разбирается, а то нам какую-нибудь фигню втюхают.
– Звони своей Дианке. Пусть собирается пока, а мы за ней заедем, – согласно кивнул Валера и сел за стол, на котором уже стояла тарелка с круассанами.
Таня сходила в душ. К счастью, одежда, аккуратно развешенная ею накануне на спинке диванчика, не помялась. Затем позвонила Диане. Та сначала отругала её за то, что долго не звонила, а потом обрадовалась – ходить по магазинам было её любимым занятием.
«Молодожёны» сидели, глядя друг на друга и поглощая круассаны, а затем, повинуясь внезапному порыву, одновременно встали из-за стола и направились к диванчику под лестницей. Затем, обессиленные и удовлетворённые, ещё некоторое время лежали, обнявшись, пока их идиллию не прервал телефонный звонок.