— А-а, вот оно что! — засмеялся Алекс. — У русских интересные и непонятные представления о жизни. Например, почему он «медовый»? Мне кажется, в самом начале семейной жизни люди только начинают привыкать друг к другу, учатся друг друга понимать и оценивать… И в постели тоже. Это все не так просто. До меда ли тут?..
Алекс был разумен не по годам. Или нарочно уменьшил свой возраст? Выглядел он действительно очень молодо.
— А кто у тебя родители? — попыталась Варя увести разговор в сторону от скользкой темы.
Алекс с досадой махнул рукой:
— Не хитри и не виляй! При чем тут мои родители? Мама — домохозяйка, отец — торговец машинами. У нас очень обеспеченная семья. И я — единственный сын и наследник. Так вот этот ваш медовый месяц… Мне хотелось бы понять его суть… И я надеюсь, ты мне объяснишь все на практике.
Варя смешалась окончательно. Резвый швед явно вынуждал ее к определенным действиям. И немедленным.
— Мы уезжаем через неделю, — как можно суше и холоднее ответила Варя.
— Варьюша… — горестно протянул Алекс. — Но это невозможно… Ты должна задержаться… На этот самый медовый месяц… Который проведешь со мной. И с дядей Витей. Ведь тебе же нравится его научная фантастика?
Похоже, он уже ни в чем не сомневался.
— Как это «проведешь»?! — Варя начала по-настоящему сердиться на бойкого юношу. Не успел встретиться — и сразу в постель! Пожалуйста, медовый месяц… — А муж?! Володя?
— А твой муж Володья уедет в Москву один, без тебя, — моментально сориентировался Алекс. — Вы ведь, ты говорила, живете в Москве? Тебе захочется отдохнуть подольше, остаться здесь еще на три недели… Здесь так хорошо, тепло, море, солнце, фрукты… Варьюша…
Проворный швед скосил на нее хитрые глаза. И Варя вдруг поняла, что не в силах противиться, что ей просто-напросто нечего возразить, нечего противопоставить… Она бессильна и беспомощна перед ним. И снова, и опять пойдет за тем, кто настойчиво позвал за собой…
Алекс об этом тоже догадался. И вновь наклонился к ее губам…
— На нас смотрит дядя Витя… — прошептала Варя, отстраняясь.
— Варьюша, ты врешь! — тихо отозвался швед. — Витья пошел в свой обход. Искать следы своей научной фантастики. Так, значит, ты согласна?
Варя молчала.
— Ты останешься здесь, со мной? — Его голос внезапно прозвучал просительно и жалобно. Алекс почти умолял, выпрашивал ее согласие…
— Да, викинг, — решилась Варя.
— Как ты меня назвала?
— Викинг. Завоеватель и пришелец на землю русскую…
Алекс усмехнулся:
— Мне нравится… Ты хорошо придумала. Вечером, когда мы выспимся, я буду ждать тебя возле ворот санатория. В восемь часов после ужина. Варьюша…
Варя молча кивнула.
7
Катя Полонская всегда выделяла Сашу Гребениченко среди одноклассников. Но тихо, про себя, не показывая виду. Демонстрировать свои чувства Катя никогда никому не собиралась, но ощущала в Александре какую-то силу, большие возможности, которые должны раскрыться позже, потом, но обязательно. Такой мощи не было ни у Сани Наумова, ни у Шуры Умберга, неразлучных друзей Гребениченко, ни у других мальчишек. Да и красив Сашка был потрясающе: статный, с крупными, по-мужски резковатыми чертами, мастерски созданный цветовыми контрастами: светлые волосы — карие глаза. К сожалению, он довольно долго не обращал на Катю внимания. Или искусно притворялся, что она ему глубоко безразлична.
Катя измучилась, буквально вся вывернулась наизнанку, чтобы ему понравиться, но никакого толка. Гребениченко оставался безучастным к ее завлекалкам, как фундаментально и безнадежно женатый мужик. Гиблое дело, в отчаянии думала Катя. Весь девятый класс она изводила родителей, требуя себе то новые брюки, то другой свитер, то еще одну пару туфель. А в десятом окончательно потеряла всякие границы запросов и капризов.
— Ты просто одурела! — наконец вышла из себя мать, главный бухгалтер крупного гастронома. — Мы с отцом для тебя ничего не жалеем, ты знаешь! Но нельзя же садиться нам на шею и заниматься откровенным вымогательством!
Катя неожиданно бурно расплакалась, чем страшно перепугала мать, души не чаявшую в единственной дочке.
— Что ты, Катюша? — залепетала Неля Максимовна. — Успокойся, прошу тебя! Глазки будут красные! Голова разболится! Не плачь! Я все для тебя сделаю! И колечко тебе купим с изумрудом, и сапожки австрийские! Я достану что угодно. Только перестань!
Но Катя продолжала реветь еще громче.
— Да что же такое случилось?! — в ужасе воскликнула мать.
— Он… меня… совсем… не замечает! — прорыдала Катя сквозь всхлипывания.