— Варьюша, я купил билеты. — Алекс положил на стол ненавистные ей легкие бумажные прямоугольники. Проездные документы, будь они неладны. — Мы уезжаем завтра.
— А куда ты поедешь из Москвы? — спросила Варя. — Сразу полетишь в Стокгольм?
— Не сразу. Мне нужно еще съездить в Ленинград, навестить родственников… Ненадолго. Я буду тебе писать. На Главпочтамт, до востребования. А ты не забывай приходить почаще за моими письмами.
Дядя Витя, в тот день не дежуривший, отправился провожать отдыхающих до стоянки такси. Он сам нашел машину, посадил молодых и сказал на прощание:
— Жду вас обоих на следующее лето! Ты, Варвара, напиши мне, когда приедете. Чтобы знать заранее. Поселитесь прямо у нас. Зачем тебе, Алекс, голубчик, этот санаторий? Зряшная трата денег! Варюша, Володе привет передавай. Он хоть и не верил моим рассказам, а все равно парень неплохой. Счастливого пути!
Такси рвануло с места, а Варя, которой вновь неудачно напомнили о крепко-накрепко забытом муже, опять погрустнела.
— Варьюша, — взяв ее ладонь в свою руку, сказал Алекс, — все не так плохо. Просто свои ошибки приходится время от времени исправлять. А переделывать свою жизнь всегда очень сложно. Это болезненная операция. Но после нее человек выздоравливает… Все наладится. Пожалуйста, верь мне и наберись терпения.
Варя грустно улыбнулась:
— Уже поверила и набралась под завязку.
— Вот и отлично! — Алекс поцеловал ее пальцы. — Надо верить всегда только в хорошее и искать его вокруг себя. И отыскивать…
— Что же это за хорошее, если его надо искать и отыскивать? — логично заметила Варя. — Хорошее должно быть на виду и сразу бросаться в глаза.
Алекс засмеялся:
— Вот пусть тебе оно всегда и бросается в глаза!
Таксист внимательно рассматривал в зеркало своих лопочущих по-иностранному пассажиров. А прощался с ними мужик по-русски… Интересно… Видно, девка советская… Да и одета по-простому.
Варя предусмотрительно отправила в Москву все подарки Алекса бандеролью до востребования на свое имя. Дальше она что-нибудь придумает. Например, попросит Лиду — та ее не продаст! — подержать вещи и украшения у себя.
Варя недоверчиво покосилась на любопытного шофера. Сейчас начнет выспрашивать… Заподозрит что-нибудь… Потом пойдет по известному адресу, где трудятся настоящие патриоты, всерьез озабоченные безопасностью родной страны…
Но у водителя хватило ума молчать до самого Симферополя.
В купе они оказались вдвоем. Алекс, конечно, взял билеты в международный вагон. И они прилипли друг к другу еще почти на сутки…
— Мы решиль с жена пробыть медовый месяц СССР, — объяснил Алекс, тотчас начавший изъясняться по-русски с большим трудом, пытливой, вездесущей проводнице. — Тут очень мног научной фантастик! — И он хитро покосился на Варю.
— Это здорово! Вы молодцы! — горячо одобрила выбор иностранцев безошибочно настроенная девушка, мудро взращенная пионерией и комсомолом. — Конечно, у нас в Крыму куда лучше, чем в этих ваших италиях!
— Я надеюсь, тебя не придет встречать твой верный муж?.. — пробормотал Алекс, когда за окнами замелькали подмосковные поселки.
— Ты правильно надеешься, викинг. Не придет… — отозвалась Варя. — Я не сообщила ему дату приезда. Доберусь до дому сама.
На вокзале они попрощались. Алекс посадил Варю в такси и махал рукой, пока машина не скрылась из вида.
Вновь договорились переписываться через Главпочтамт. Как обычно — до востребования… Пока они еще оставались очень востребованными друг другом…
9
Катя Полонская мучилась и выбивалась из последних сил, чтобы привлечь к себе драгоценное внимание Саши Гребениченко. Но пока у нее получалось плохо. Да и как выделиться среди одинаковых, безликих, как шахматные пешки, совершенно однотипных одноклассниц в коричневых форменных платьицах и черных фартуках?
Унылая школьная форма убивала Катю, тяготила, как хроническая, никак не поддающаяся лечению болезнь. Катя старалась искупить обезличку яркими чулками и модной обувью, компенсировать красивыми шарфиками, курточками и пальто, броскими перчатками, дорогими сумками и украшениями… Конечно, в школе все это не приветствовали, не поощряли и смотрели на Катины дополнения косо. Там с трудом мирились даже с Катиным маникюром, но ведь никто не может запретить модную шубку, которую купила мама! Это уж, хочешь не хочешь, учителям перенести придется. Не идти же Кате домой в январе в одном коричневом платьишке с фартучком!
В общем, плутоватая Катя быстро и легко нашла выход из положения. Она надевала кольца и серьги только на улице, там же набрасывала на себя кашне и надевала шляпки… Даже подкрашивала губы. Модернизировалась и приобретала совсем иной облик, чем в школе. И тогда особенно энергично старалась попасться Саше на глаза.