— А скажи мне, честная, чего ты хочешь?
Такой чересчур прямой постановки вопроса не вынесла даже отважная и дерзкая Катя. Она полыхнула помидорным румянцем и стала собирать со стола грязные тарелки. Саша остановил ее, взяв за руку.
— Сядь! То, что ты хочешь вымыть посуду, я понял. Это похвальное желание. А никаких других у тебя в запасе не имеется? Или, может, они все-таки планировались? Будем посмотреть…
Он пристально нагло уставился ей в глаза. И Катя опять не выдержала.
— Отстань! — буркнула она, вставая.
— Как это? — делано изумился Сашка. — Да сядь же, я сказал! Что ты все с этими тарелками колбасишься? Неймется тебе? Угомонись! Слушай сюда! Если сахар не размешать, он останется на дне чашки… Поэтому давай разберемся, Катенок, чтобы дальше головы друг другу не морочить. Сначала — кто к кому пристал? Я к тебе или ты ко мне? Это номер раз. Номер два. Тебе совершенно не хочется, чтобы я от тебя сейчас отстал. И в ближайшем будущем тоже. Это у нас нынче не актуально. Я не прав?
Катя почувствовала себя загнанной в угол.
— Прав… — пробормотала она, стараясь не встретиться с Гребениченко глазами.
— Я так и думал, — удовлетворенно произнес Сашка. — Еще бы не так… Чего тут и думать… С этим все абсолютно ясно. До чего ты сейчас похожа на томатик вот из этой банки! Прямо вылитая! Двигаемся по нашей дороге дальше. У тебя парни были?
Катя от смущения просто перестала дышать. И это надменная, гордая Полонская… Посмотрели бы на нее сейчас одноклассники…
— Ну ты хоть целоваться умеешь? — Саша вспомнил разговор с приятелями в школьном коридоре, Санькино предположение и ухмыльнулся. — «Встретились бяка и бука…» Тогда будем посмотреть…
Катя молчала, рассматривая грязную посуду. Как противно ее мыть каждый день… А ведь придется… Мама моет…
Но посуда находилась чересчур далеко от поцелуев…
— Я видела… — промямлила Катя. — В кино…
— Катерина, это позор! — устрашающим шепотом пробормотал Саша. — Это настоящий, жуткий позор для такой девушки, как ты! Видеть в кино и не уметь?! Да ты что?! Никто не поверит! Иди сюда!
Не дожидаясь ответной реакции малость очумевшей Кати, Саша схватил ее за плечи и потянул к себе. Действовать надо было быстро и напористо. В соответствии с его личными рекомендациями. По прямой и по касательной. Иначе ничего не получится.
— Да не бойся ты! Чего ты словно каменная? Вот глупая… Ведь ты же сама этого хотела! Катя… Катюша… Да что с тобой?.. — Он ласково вытер ей слезы. — Это я тебя напугал… Все-таки странная ты… И не то чтобы да, и не то чтобы нет… — Он заглянул ей в глаза. — Так как же все-таки — да или нет?.. Решай, бестолковая… Сама меня звала…
Катя зажмурилась.
— Да… — прошептала она. — Только я ничего не умею… Ты ведь знаешь…
— Сначала все ничего не умеют, — философски заметил Сашка, расстегивая пуговки лилового классического костюма. — И когда-то всем приходится учиться… И надо же когда-нибудь начинать… Правда?.. А ты бы стерла свою помаду, Катенок… Иначе перемажешь меня всего… Потом не отмоешься… Слушай сюда… Вовремя раздетый гость может доставить уйму удовольствия… Главное — не растеряться. Это истина…
— А ты пошляк… — пролепетала Катя.
— И близко не стоял… — глухо отозвался долгожданный гость.
Они стали «заниматься математикой» постоянно. Родители были довольны — дети при деле, а не шатаются по улицам и кафешкам. Особенно радовалась Неля Максимовна, замечая, как сразу успокоилась, перестала психовать и пришла в себя дочка. Варвара Николаевна, правда, слегка кривилась и передергивалась при упоминании Катиного имени, но быстро смирилась и в конце концов махнула на сына рукой. Мальчик взрослый, самостоятельный, пусть решает и осмысливает свою жизнь как хочет и как ему нравится. Да и муж советовал Варе не возникать, а предоставить событиям развиваться по их собственному личному сценарию и течь себе свободно в строго заданном и обдуманном детьми направлении.
Приятели быстро разобрались во всем и заметили новую расстановку сил и смену декораций.
— Ты с Люськой разбежался? — спросил любопытный Саня. — Навсегда?
— В общем, так оно и намечалось изначально, — рассудительно заметил Шура. — Вы с ней очень разные. И по социальному происхождению, и по образованию и культуре, и по способностям. Понимаешь, да? Хотя эта — законченный хомо стервозус. Исключительный экземпляр.
Сашка хмыкнул.
— Ну, положим, в Люськиных способностях ты не больно разбираешься. Откуда тебе о них знать? Мимо сада… — проворчал он.