Варя и на это тоже безнадежно махнула рукой.
Потом в присутствии Саши тетя Нюра зачем-то спела «Мурку», очевидно желая развлечь ребенка. Дитяти понравилось, и он попросил повторить на бис.
Тетя Нюра смутилась:
— Ну знаешь, Сашок, это блатная песня! Я просто так спела, тебя повеселить, а уж повторять ее… Блатная песня-то!
— А для кого она блатная? — спросил Сашка.
— То есть как — для Кого? Да просто блатная!
— Значит, ее поют какие-то начальники?
Ребенок знал значение слова «блат» только в одном смысле — «достать по блату».
В общем, Сашино домашнее семейное дружное воспитание Варю совсем не радовало.
Однажды тихим воскресным апрельским утром, когда земля уже выспалась и протерла глаза, почувствовав настоящую весну, Варя взяла Сашу и отправилась с ним гулять. Именно прогулки с сыном и были ее основным занятием. Остальное делали тетя Нюра, Володя и старый профессор Гном. Хотя тогда еще не такой старый.
Гребениченко уже готовились к летнему переезду на дачу, поэтому Володя с отцом собирали необходимые вещи. Если погода позволит, планировали уехать сразу после майских праздников.
Саша плохо помнил прошлое лето — он был еще слишком мал. Но заранее радовался даче, переезду, всему новому и замечательному, что сулила летняя жизнь.
— Куда пойдем? — спросила сына Варя, выйдя с ним из подъезда и крепко ухватив за руку.
Она даже тогда предпочитала спрашивать у Саши о его желаниях и настроениях. Потому что никогда, ни с кем и ни при каких обстоятельствах не хотела ничего решать самостоятельно. А Сашка, как любой другой нормальный мужчина, хотел. И даже на этом настаивал и нагло предъявлял свои права.
— В Кремль! — заявил сын.
— Ну уж нет! — нашла в себе силы запротестовать Варя. — Мы с тобой без конца туда ходим! Тебе не надоело? Ты там каждую бойницу и пушку наизусть знаешь!
— В Кремль! — настойчиво повторил Сашка.
Он не привык и не собирался даже по малолетству сдаваться и уступать свои твердо завоеванные позиции. И отлично знал, что матерью управлять очень легко.
Варя вздохнула и пошла по направлению к Красной площади привычным маршрутом. Вокруг мельтешили экскурсанты, нарядные дети и молодые симпатичные парочки, наметившие себе в этот милый день гулянье в центре столицы. Прямо в самом ее сердце, как патетически, с ложным пафосом восклицали и повторяли по радио.
Сашка промчался через весь Александровский сад с диким визгом и криком, на манер индейских вождей. Не хватало только перьев в голове да боевой раскраски. И ворвался, не дожидаясь матери, с трудом поспевающей за ним, на территорию Кремля, где тотчас стал карабкаться на одну из невысоких пушек, пытаясь ее оседлать. Раньше от этих восхождений его постоянно удерживала Варя.
Стоящие неподалеку два юных охранника пришли в ужас. Они никак не могли сориентироваться в нетипичной, чересчур нестандартной ситуации и решить, что же им предпринять и как реагировать на бойкого ребенка.
Варя подоспела вовремя. Один из солдатиков совсем одурел от воинственных кличей Сашки и готовился либо упасть в обморок — на солнце начинало припекать! — либо немедленно кликнуть на помощь военное кремлевское начальство и опозорить себя на век до самого конца службы. С трехлетним пацаном не справился! Он на глазах у охраны на пушку залез!
Второй караульный оказался покрепче и куда более стойким и выносливым. Но сойти с места — а как же вверенный ему пост? — он не смел. Поэтому, сурово нахмурив для устрашения брови, юный солдатик лишь посылал Сашке грозные взгляды, которые дерзкий резвый ребенок попросту не замечал. До взглядов ли ему, когда, наконец, удалось осуществить заветную давнишнюю мечту — забраться на пушку! А вот если бы еще выстрелить из нее…
Примчавшаяся Варя решительно сдернула сына с орудия и молча показала ему кулак. Ну, понеслось, подумала она. Уставший беззащитный караул вздохнул с облегчением. «Есть женщины в русских селеньях…» И в Москве тоже они есть. Что бы без них делали мужики?! Очевидно, писали бы исключительно печальные, горестные стихи, где тосковали бы по силе женской… Все как обычно.
Но Сашка ничуть не смутился оттого, что на помощь безынициативной, безвольной и бесхребетной охране прибыло мощное подкрепление в виде матери, и перешел к более активным боевым действиям. Он легко вырвался из материнских, тоже не больно-то сильных рук и подлетел к караульным. Те окончательно растерялись. Даже второй, что казался предприимчивее.