— Ольга и свела меня со своей директрисой, — продолжал Саша. — Та быстро сообразила, что к чему. Такая бабища… Ее поставить на эту должность — все равно что цыгану поручить охранять лошадей. Отличная мысля. — Сашка хмыкнул. — А главное… — Он на секунду задумался. — Там есть один такой препарат… Да, впрочем, не один… Их немало. Они золотые. Потому что наркота. И свободно продается через аптеки. Разрешенный список… Все по-честному, никто никого не обманывает…
— А ты не заливаешь? Или, может, ошибаешься? — не удержался Шура.
— Я редко ошибаюсь, — сухо заметил Саша. — Мне это несвойственно.
Он был прав. Шура задумался. Саня слушал, как играет Надя… Брамса сменил Шуберт…
Саша глянул на Саню с иронией:
— Никак не наслушаешься? А то пошел бы сам что-нибудь сбацал! С Надькой в четыре руки! Очнись, меломан! Ты вник в суть дела?
— Вник, — вяло отозвался Саня. — Мне все равно… В общем, я согласен…
— И даже со своей Надькой советоваться не будешь? — насмешничал Саша. — А то смотри, моя сестренка может сильно воспротивиться… Она у нас честная. Да и чужая семья — потемки…
— Я думаю, дело стоящее, — решительно перебил его Шура. — Давай попробуем. А то у меня Анастасия сидит с Семкой дома, еле перебиваемся на мою зарплату. В сад парня не отдашь. Он туда ходит три дня, а потом месяц болеет. Настин педвуз — просто туфта! Зачем она вообще туда пошла? Ставки издевательские, ровно чтобы отдать за квартиру. А дальше свисти в кулак вместе с ребенком, который, между прочим, растет не по дням, а по часам.
Саша понимающе кивнул. Он все прекрасно рассчитал.
— Уроки она пробовала найти… Тоже копейки, но хоть что-то и все-таки дома. Так предложений от несчастных голодающих педагогов столько, что нам даже по объявлению не звонят! Четыре раза в эту рукастую газету давали! Один раз позвонил сексуально озабоченный кавказец и предложил Настьке научить его писать по-русски за любовь. Плата — его постельные услуги! А стоит у него всегда и на всех. Моя Настасья так растерялась… «Я, — рассказывает мне, — его спрашиваю: «Но как же так можно? Вы ведь меня даже никогда не видели! А вдруг я крокодил какой-нибудь?» А он, скотина, ржет: «Мне все равно! Главное, что женщина интеллигентная, грамотная!»
Приятели расхохотались.
Шура развел руками:
— Так что, сами понимаете, положение у меня тоже безвыходное…
Саша встал и подошел к окну. Такая старая, хорошо знакомая коротенькая Никольская улица… Привычная с детства… В гостиной, тоже привычно, играла Надя. Что-то очень знакомое… Но никак не вспомнить, что именно. Почему-то он обозлился от этого на себя и повернулся к приятелям:
— А давно мы с вами вот так вместе не сидели… Сегодня собрались по-новому, по-иному… Там еще вопрос с арендой помещения. Нужна своя контора, юридический адрес… Но это потом. Пока попробуем обойтись тем, что имеем.
Приятели согласно кивнули.
«Дельце с моим братом? Я тебе не советую с ним связываться. Это опасно», — вспомнил вдруг. Саня Надины слова.
Это было довольно давно, еще до их свадьбы. Тогда у Сашки внезапно родилась безумная мысль наладить частное производство деревянных рам и дверей для дачников. Мол, в его нелюбимой Николиной Горе раскупят запросто. А там, в доме Гребениченко, можно организовать и само производство. Но дело умерло, едва родившись. Тогда до правления царя Бориса еще оставалось несколько лет, и Сашка слегка поторопился с идеями и замыслами. Но теперь оно как раз настало и расцвело в полную силу.
Почему Надя не советовала Сане связываться с ее братом?.. Почему?.. Им тоже нужны деньги. Да они нужны всем, даже президенту Клинтону! Этот вообще на баб сколько выбрасывает! И Санина зарплата унизительна для специалиста. Словно ежемесячный плевок ему в морду, который приходится расценивать как великое благодеяние государства.
Саня покосился на Сашу. Тот весь сиял, просто светился отблеском новой перспективы. Будто видел перед собой и уже чувствовал результаты задуманного и содеянного. Рассматривал их и ощущал…
— Перед нами лежит огромная и богатая земля, Санек, — ухмыльнулся Гребениченко. — И мы начнем жить так, словно не собираемся умирать. Верно, друг Портос?
Саня тихо вздохнул. Пути назад нет… Да и зачем возвращаться?.. Надя его поймет. Всегда надо идти вперед, только вперед…
В гостиной тихо звучала «Лунная соната» Бетховена…
21
Эрик Паульсен сразу заприметил эту немолодую женщину. Она довольно часто приходила в посольство по каким-то своим делам. Да и не заметить ее было трудно. Слишком выразительная и запоминающаяся. Бывают такие лица — вроде и не слишком красивые, и на первый взгляд ничем не примечательные, да только вот забыть невозможно. И объяснить это тоже никак нельзя.