Мы вернулись на веранду, и Алекс сказал, что из той лекции об ухаживании запомнил что-то про держание за руку.
Я сказала:
– Я знаю, что дальше. Ты говоришь, что позвонишь мне, а потом десять дней не звонишь, и я схожу с ума, сидя у телефона.
– Отлично, – проговорил он и вручил мне банан из вазы с фруктами, что принесли вместе с чаем.
Я села на своей веранде и положила бакан на стол перед собой.
– А что в это время делает мужчина? Мне всегда хотелось это знать, – сказала я.
– Я очень занят, – стал говорить Алекс, расхаживая на своей половине веранды, – у меня куча всяких дел, и я безмерно счастлив, что на заднем плане моего сознания ты. Я вроде летчика, который идет на смертельное задание и спасается благодаря мыслям о своей прекрасной жене, которая ждет его дома. И чем дальше я от тебя, тем ближе ты в моих чувствах.
Он отошел в самый дальний конец веранды и сел на перила. Повисла долгая пауза. Я поймала себя на том, что смотрю на банан на столе в надежде, что он зазвонит.
– И? – спросила я через какое-то время.
Он не обратил на меня внимания, даже не пошевелился. Прошло пять минут. Они показались мне вечностью. Наконец Алекс нагнулся, взял из вазы другой банан, поднес его к уху и сказал:
– Дзинь-дзинь!
Я схватила свой банан и произнесла, еле дыша:
– Алло?
– Привет, – сказал Алекс очень хладнокровно. – Вы, наверное, меня не помните…
– Помню! – сказала я, черт возьми, слишком эмоционально.
– Как вы поживаете?
– Прекрасно! Я – прекрасно. – Пауза. – А вы?
– Хорошо. Я – хорошо.
– Хорошо.
– Так… Ну, как дела?
– Гм…Я… Мне нравится, какая сейчас стоит погода.
– Да?
– Да.
Пауза.
– Ну, я просто позвонил, чтобы сказать, что неплохо было бы как-нибудь на днях сыграть в крокет.
– Вот как? Да! И в самом деле неплохо.
– Да… И еще я позвонил, чтобы поздороваться.
– Привет!
– Узнать, как вы поживаете…
– Очень мило с вашей стороны.
– Ну, хорошо, – нам нужно будет как-нибудь снова сыграть в крокет.
– Да.
– Ну, тогда – до скорой встречи, да?
– До скорой встречи.
– До свиданья.
– До свиданья.
– Негодяй! – сказала я, кладя банан.
– Что? – откликнулся Алекс.
– Ничего хорошего! – ответила я.
– Я пригласил тебя на крокет, – сказал он, – а ты меня отшила.
– Ты не пригласил меня на крокет, – ответила я. – Ты позвонил спросить «как я поживаю». Позвонил, чтобы «поздороваться» – ехидно.
– Но я ПОЗВОНИЛ! – сказал он. – Это говорит тебе все, что тебе необходимо знать! Незачем кастрировать парня бананом.
– А разве я это сделала? – спросила я, удивленно взмахнув бананом.
– Никакой теплоты! Никакой уступчивости!
– Извини, – сказала я, – но «поздороваться» еще не… еще не… не то, что надо.
– Для чего надо?
– Для чудовища Надо.
– Ладно, – сказал он, подумав над моим ответом и явно решив не углублять, – вторая попытка. – Он поднял свой банан. – Дзинь-динь!
Я взяла свой.
– Привет! – сказал Алекс. – Это Алекс.
– Привет, Алекс, – сказала я. – Как ты поживаешь?
– Хорошо, – ответил он. – Что ты делаешь?
– Что я делаю! – ответила я. – Мои мозги совершенно перепутались. С одной стороны, мне не очень понравилось, что ты мне не позвонил. А с другой стороны, я думаю, что я, наверное, тебя люблю.
Иногда мне кажется, что я придумала тебя, а на самом деле тебя нет. Но гораздо чаще я думаю, что нет меня самой. А в конце концов, я просто думаю о том, что хочу лежать в твоих объятиях. Долгое молчание.
– Хочешь, как-нибудь поужинаем вместе?
– Это было бы здорово. Когда?
– Что, если сегодня?
– О, прошу прощения: правила гласят, что если я приму приглашение поужинать менее чем за четыре дня, то сведу на нет наши шансы на успешные отношения.
– Какие правила?
– Правила ловли мужчины.
– Плевать на правила.
– Ладно.
Когда мы повесили наши бананы, я вскочила и бросилась в свою комнату.
– Ты куда? – спросил Алекс.
– Я удаляюсь в свою комнату, – ответила я, – примеряю миллион нарядов и в отчаянии бросаю их на пол.
К счастью, у меня не было ни одного наряда, не говоря о миллионе, так что я спустилась в магазинчик в холле гостиницы. Те же тряпки, что, наверное, в любом туристском магазинчике по всему миру. Универсальная выходная одежда хиппи – саронг с бирюзово-зеленым морским коньком и все такое прочее. У этих тряпок такой вид, будто всех их придумала одна и та же местная женщина. Но поскольку их можно найти всюду от Испании до Африки и Латинской Америки, на самом деле это какой-то заполонивший мир торговый брэнд, вроде Макдональдса, только что не объявляющий о себе.
Я кончила тем, что купила саронг, жилетку красивого синего цвета, пару кожаных сандалий с прелестными ракушками, рассеянными по всей поверхности, добавила к покупкам кое-чего из парфюмерии и леопардовое бикини (то самое, флуоресцентно-зеленое), после чего вернулась к себе в комнату, где приняла душ и привела в порядок волосы – вплела в них несколько цветков. Потом надела новый наряд и решила немедленно насладиться отсутствием багажа и наличием «временной замены».
Тропинка в ресторан была украшена крохотными фонариками почти у самой земли. Ресторан располагался на деревянном помосте, что протянулся к морю под крышей из кокосовых плетенок. Хрупкие деревянные столики были разукрашены яркими розовыми бугенвиллеями. На решетках под открытым небом шипели гигантские креветки, а из бара на берегу бренчали маримбы.
Я нашла Алекса в баре, он сидел в новой белой футболке и глядел на залив. Забавно – за долю секунды до того, как я зафиксировала его в сознании, мое сердце уже прыгнуло к нему. Это было так, словно одно очертание его фигуры каким-то образом запечатлелось во мне, так что я узнавала в нем себя.
Он заказал пинаколаду, от которой я из принципа пыталась отказаться, но она оказалась восхитительной. Потом мы поднялись в ресторан и съели омара на гриле. Когда мы не смотрели друг на друга, мы смотрели на море, которое менялось, перебирая весь спектр цветов до полуночно-темно-синего. Наступала ночь, но воздух вокруг нас оставался мягким и теплым.
Мы как будто почти не разговаривали или, возможно, просто не разговаривали ни о чем серьезном. Пожалуй, и не хотели – после всех наших дневных треволнений вполне достаточно было просто быть. Быть рядом с ним. Просто смотреть на него. Казалось, разговор только помешает.
После ужина Алекс сказал: «Пошли» – и отвел меня на пляж. Я заметила, что он не любит говорить, куда мы идем и что будем делать. Эд, напротив, старался так делать, и я нередко отговаривала его от его планов и придумывала что-нибудь получше.
У наших ног сновали маленькие крабы, и Алекс взял меня за руку.
– Что в списке ухаживания идет после держания за руку? – спросила я.
– Поцелуи, – ответил он. И мы ненадолго занялись поцелуями.
– Кажется, я знаю, что мы забыли, – сказала я в перерыве. – Пошутить друг над другом насчет недавних романов.
– Хм-м-м-м, – ответил он. Мы посмотрели друг на друга.
– Возможно, и не стоит, – сказала я.
– Давай просто ляжем на песок и посмотрим на звезды? – предложил он.
– Давай.
Что мы и сделали. Через некоторое время Алекс сказал, что это наше третье свидание.
– В этом есть какой-то скрытый смысл? – спросила я.
– Ну, третье свидание… – сказал он. – Сама знаешь.
– Нет, – ответила я, – не знаю. Что случается на третьем свидании?
– Третье свидание – это когда… Ты ведь и сама знаешь. – Он перекатился так, чтобы смотреть на меня сверху. Я гадала, что за слово он подберет. Он выбрал «провести ночь вместе» и взгляд в глаза.
– Ах да, – сказала я. – Но это вовсе не третье свидание.