– Да, сэр.
Кирк перегнулся через стол и зашептал что-то коронеру, после чего тот спросил:
– А дальше вы что-нибудь слышали?
– Не хотела я дальше ничего слышать, сэр. Только слышала, как Джо Селлон лупит в дверь.
– Вы слышали, как мистер Ноукс его впустил?
– Впустил?! – вскричала миссис Раддл. – Это зачем же мистеру Ноуксу его впускать? Мистер Ноукс нипочем не впустил бы никого, кто крыл бы его такими словами. Он страсть боязливый был, мистер-то Ноукс.
– Понятно. На следующее утро вы пришли к дому и вам никто не ответил?
– Так. Я и говорю себе: мистер Ноукс-то небось в Броксфорд уехал…
– Да, вы нам это уже говорили. И несмотря на то что накануне вечером вы слышали ужасную ссору, вам не пришло в голову, что с мистером Ноуксом могло что-нибудь случиться?
– Да нет, не пришло. Я решила, он в Броксфорд поехал, он туда частенько…
– Именно. И пока мистера Ноукса не нашли мертвым, вы не думали про эту ссору и не придавали ей значения, правда?
– Да пока до меня не дошло, что он, должно, помер до половины десятого.
– Откуда вы это знаете?
Миссис Раддл принялась чрезвычайно многословно излагать историю с радиоприемником. Питер Уимзи написал несколько строчек на клочке бумаги, сложил его и отдал Кирку. Тот кивнул и передал листок коронеру, который, дождавшись окончания истории, спросил:
– Мистер Ноукс торговал радиодеталями?
– Да, сэр.
– Если бы приемник сломался, он смог бы его починить?
– О да, сэр. Он уж в этих штуках понимал.
– Но слушал только вечерние новости?
– Точно, сэр.
– В котором часу он обычно ложился спать?
– В одиннадцать часов, сэр. Точный он был как часы: ужин в полвосьмого, новости в полдесятого, в одиннадцать спать – то есть это когда он дома ночевал.
– Хорошо. А как вышло, что в половине десятого вы оказались поблизости и слышали, работает ли радио?
Миссис Раддл колебалась.
– Я только сходила к сараю, сэр.
– Да?
– Кое за чем, сэр.
– Да?
– Всего лишь чуточку керосина, сэр, – сказала миссис Раддл, – я его честно утром вернула, сэр.
– Вот как. Ну что ж, это не наше дело. Спасибо. Джозеф Селлон, вы хотите еще что-нибудь сказать?
– Да, сэр. Только одно, сэр. Я про миссис Селлон этого не говорил. Я, может, сказал так: “Не заявляйте на меня, сэр, не то мне конец, а что тогда станет с моей женой?” Это все, сэр.
– Покойный был как-то связан с вашей женой?
– Нет, сэр. Конечно же нет, сэр.
– Думаю, лучше спросить вас, не затаила ли предыдущая свидетельница на вас обиду.
– Ну, сэр, это все куры мисс Твиттертон. По долгу службы мне пришлось допросить ее сына Альберта. И она, надо думать, обиделась.
– Понятно. Думаю, на этом… да, суперинтендант? Мистер Кирк получил очередную записку от своего высокородного коллеги. Похоже, она его озадачила, однако он честно задал вопрос.
– Ну, – сказал мистер Перкинс, – надо думать, вы и сами могли у него спросить. Тем не менее. Суперинтендант желает знать, какой длины была свеча в руке у покойного, когда тот подошел к окну.
Джо Селлон замер.
– Не знаю, сэр, – наконец проговорил он. – Я не заметил. Кажется, ничего необычного в ней не было.
Коронер вопросительно посмотрел на Кирка, который не знал, в чем смысл вопроса, и покачал головой.
Мистер Перкинс раздраженно высморкался, отпустил свидетеля и повернулся к присяжным.
– Что ж, джентльмены, похоже, сегодня мы дознание не закончим. Сами видите, точное время смерти покойного установить невозможно, ведь не исключено, что вечерние новости он не слушал из-за по ломки радиоприемника, который впоследствии мог починить. Вы слышали, что полиция испытывает значительные трудности со сбором улик, поскольку (в результате неудачного стечения обстоятельств, в котором совершенно некого винить) все возможные улики были уничтожены. Я правильно понимаю, что полиция хотела бы отложить дознание?
Кирк подтвердил, что да, правильно, коронер отложил дознание на две недели, и так много обещавшее событие закончилось безо всякого блеска.
На выходе из импровизированного зала суда Кирк догнал Питера.
– Старая ведьма! – проворчал он. – Перкинс ей, конечно, спуску не дал, но зря он меня не послушал – не надо было принимать показания, только чтоб личность установить.
– Думаете, это было бы разумно? Она всей деревне прожужжала бы уши своей историей, и все бы решили, что вы побоялись выслушать ее на дознании. Он, по крайней мере, позволил ей открыто выразить неприязнь к Селлону. Полагаю, этим он сослужил вам хорошую службу – лучше, чем вы думаете.
– Может, вы и правы, милорд. Я на это иначе смотрел. А зачем вы спросили про свечу?