– Кадкин, прекрати паясничать, – шикнула та. – Продолжайте, Михаил, мы вас внимательно слушаем.
– Это началось еще зимой, – заговорил тот. – Повадилась рыжая ко мне в курятник лазить! Как ночь, так то курицы, то утки или гуся недосчитаюсь. Стал я ее выслеживать, довел до самого леса, а дальше никак. Снегу много, да он еще и рыхлый. Хоть я и на лыжах ходил, а все равно по пояс проваливался, приходилось мне возвращаться ни с чем. Так я и не смог ее нору обнаружить, не везло мне, хоть ты тресни. А птица-то все пропадает и пропадает! А к весне эта шельма уже не просто таскала их, она еще возьмет и придушит парочку. Ох и разозлился я на нее, сил нет! Уже только летом я ее выследил, она к вам на пруд начала бегать. Туда утки дикие прилетели, так вот она встанет на мостик и смотрит на них. Достать не может, глубоко, а свою затею оставить не хочет. А я гляжу, у ваших уток уже и молодняк появился. Ну, думаю, держись, бестия рыжая, я тебя все равно достану! Я и решил соорудить самострел из своей винтовки. Все рассчитал, все вымерил, как положено, она бы точно попала под пулю.
– Теперь понятно, куда селезень делся, – проворчал Валя. – Рыжая плутовка его сперла.
– А зачем вы на дуло глушитель привинтили? – спросила у горе-охотника Олеся.
– Как зачем? Чтобы выстрела слышно не было, – откровенно признался Михаил. – Я же понимал, что этот пруд на частной территории находится, и, естественно, не хотел неприятностей. А отказаться от своей затеи подстрелить эту рыжую нахалку я не мог. Уж так она меня достала, так достала, у меня даже бессонница началась!
– А откуда у вас глушитель?
– Так ведь я охотник, как же без него?! – пожал плечами Михаил. – Вон, хоть у Сергея спросите, мы частенько с глушителем на охоту ходим… правда, когда еще сезон не открыт, – сморщился он, с опаской посмотрев на шерифа. – А что такого-то, Юрий Иванович? Все мы не без греха.
– Речь-то сейчас не об этом, Михаил, – махнул рукой тот. – За стрельбу в закрытый сезон пусть вас егерь наказывает, это не мое дело. У меня другая забота, что мне с тобой теперь делать?! Ведь ты мог человека убить, ты это понимаешь? Это же преступление, оставлять самострел на частной территории. Тебя, мил дружок, за это в тюрьму могут посадить, если Олеся Викторовна напишет заявление.
– Олеся Викторовна, вы собираетесь на меня жаловаться? – испуганно спросил девушку Михаил. – Меня ж тогда точно посадят! Припаяют статью – покушение на жизнь. Матерь Божья, это ж лет десять, не меньше! А как же мои пацаны? Ведь их у меня трое, мал мала меньше. А жена? Она же не работает, с детьми сидит… Как же они без меня жить-то будут?!
– Успокойтесь, Михаил, – болезненно сморщилась Олеся. – Никто никакого заявления писать не собирается. У меня нет к вам претензий.
– Правда? – несказанно обрадовался тот. – Господи, дайте я вас расцелую, – кинулся он к девушке, но наткнулся на широкую грудь Сергея.
– Но-но, полегче, без поцелуев обойдешься, – рявкнул он. – Ишь, какой прыткий.
– Ладно, ладно, не ревнуй, я же по-дружески, в знак благодарности, – обиделся Михаил. – Олеся, я вам так признателен, огромное вам спасибо, – сыпал словами он, прижимая руки к груди. – Да я за вас… Да я для вас… Что хотите сделаю, только попросите!
– Настреляйте ей чернобурок на шубку, – подсуетился Валя. – Сможете?
– В наших местах чернобурка не водится, – растерялся Михаил.
– Это ничего, нам и рыжая сгодится, – нагло улыбнулся Валя.
– Кадкин, прекрати немедленно! – прикрикнула на друга Олеся. – Мне ничего не нужно, Михаил, просто поймайте ту лису, чтобы она больше моих уток не беспокоила, да и вашу птицу тоже. И, конечно же, больше так не делайте, я ваш самострел имею в виду, и мы в расчете.
– Я эту бестию голыми руками поймаю и к вашим ногам брошу, клянусь, – пообещал тот. – Я теперь ночей спать не буду, сутками напролет стану ее сторожить и обязательно сцапаю, вот увидите. Ну, держись, зараза такая, я тебе покажу, как меня под статью подводить! – потряс он кулаком в воздухе.
– Спасибо вам, Олеся, – хмуро произнес шериф. – От всей души. Второй раз вы человека от тюрьмы спасаете, и низкий вам за это поклон.
– На здоровье, Юрий Иванович, – улыбнулась та. – Все мы люди, каждый из нас может ошибиться, верно?! Главное, что все обошлось, остальное суета.
– Ну вот как, оказывается, все замечательно получилось, – радостно подвел итог Валя. – Не так страшен черт, как его малюют… ой! – Он зажал рот рукой и округлившимися глазами посмотрел на Олесю. – Ма шер, ты помнишь?
– Вот это да! Ай да Веда, ай да молодец, – от всей души захохотал Сергей.