Гипнотизер уже не рассказывал – он заново проживал то, о чем говорил. Пространство вокруг нас заполнили тени, в этой населенной призраками тьме я только и видел что неподвижные глаза старого доктора с больными, не воспринимающими ярких красок заката хрусталиками.
– Отступим еще дальше назад… к тому, что было до этой долгой дороги… Пробуждение в больнице… Венсан вспоминает… палату, у его постели двое… Ему говорят, что… что он очень сильно ударился головой и… не одну неделю был в коме… Он ничего не помнит, эти лица… это лица его тети и дяди… но он их не узнает… Его имплицитная память не затронута… как часто бывает при амнезии… Он знает названия деревьев, различает цвета, может считать до тысячи и дальше… Тест на IQ покажет даже, что уровень интеллекта у него выше среднего… но… эксплицитная память разрушена, и вспомнить о том, что с ним было, Венсан не может… Он не знает, кто он такой… Он забыл обо всем, что предшествовало пробуждению в больнице… Он зовет мать и отца… Ему отвечают, что отец ушел из дома еще до его рождения… а мать умерла от рака легких, когда он был совсем маленьким… Остается только смириться с этим… Его держат в больнице еще несколько недель, и перед выпиской ему объясняют, что, кроме тети и дяди, у него нет других родственников и… что они всегда заботились о нем… Они заберут его к себе… и он будет с их помощью заново выстраивать свою личность… потому что память… может никогда не вернуться к нему…
Мальборн внезапно заерзал в коляске.
– Кровотечение на этот раз было особенно сильным, и Венсан потерял сознание… Рванувшись к нему, падаю со стула… Прикладываю руки к его груди… Сердце не бьется! Сердце перестало биться! Верните его! Оживите его, прошу вас!
Я сильно сжал руку старика:
– Доктор!
Он втянул воздух, как после мучительной остановки дыхания, ослабил дрожащей рукой галстук-бабочку, едва не оторвав при этом верхнюю пуговицу сорочки.
– Я собирался вызвать спасателей, но… но заметил… что на шее у него трепещет жилка… Его яремная вена пульсировала… Пульсировала, хотя сердце… остановилось… Сначала я предположил, что это еще один странный феномен, еще одно проявление его бессознательного… потом мне пришло в голову другое соображение… Я вспомнил, что некоторые люди рождаются с органами, размещенными не с той стороны… И приложил руку справа… Сердце билось…
Невероятно! Как у той девочки… В моей голове все перемешалось – реальное, воображаемое, воспоминания… А Мальборн, у которого над верхней губой выступил пот, продолжал говорить:
– И тогда я остановил работу… Мы… почти добрались… Были почти у цели… Еще немного – и пробили бы стену комы… Но риск был слишком велик, и я окончательно прекратил сеансы. Я больше никогда с ним не встречался, если не считать того случая, в прошлом году, когда он пришел за своими записями… И когда я понял… Я понял, что преграда рухнула, что теперь он знает… что он скрывает… страшную… тайну… Я почувствовал это… От него исходил смертельный холод… Смертельный… Казалось, это совершенно… другой человек… Я его не узнавал…
У меня стучало в висках. Девочка с сердцем справа… В моей жизни одновременно появились два человека с одинаковой врожденной аномалией. И что? Какой я мог сделать из этого вывод? Совершенно бредовая история! Я тряхнул головой. Пора было заканчивать разговор.
– Сочувствую вашим страданиям, доктор, – прошептал я, – но…
– Это не мои страдания… Это его… Венсан перенес не физическую, как утверждали врачи, но психологическую травму, настолько сильную, что она погрузила его в кому и разрушила память. Все эти люди… лгали ему…
– Мне необходимы подробности, которые помогут двигаться дальше. Венсан говорил, как звали врачей, которые лечили его в больнице? А его опекунов? Имена, названия мест! Прошу вас!
Старик заслонился рукой, словно преграждая путь тягостным воспоминаниям:
– Имена… Разумеется, он их называл! Больше того, он описал все игры, какие были в его комнате, сказал, сколько деталей в каждом из пазлов. Но… неужели вы думаете, что я мог это запомнить? Это было настолько… несущественно! Мне кажется, комиссар, вы не вполне улавливаете…
Он обхватил ладонями бокал, будто оберегая пламя свечи.
– Ваш пациент упоминал когда-нибудь о девочке? Лет десяти или одиннадцати, темноволосая, очень хорошенькая…
– Ни разу.
– А фамилия Тиссеран о чем-то вам говорит?
Доктор с недовольным видом покачал головой. Я стал перечислять имена, написанные на репродукции «Всемирного потопа».