– Мне бы так хотелось познакомиться с Венсаном… – признался я, избегая взгляда Леклерка. – До чего печальная история… Такая же печальная, как моя… – Тут я, сжав набухшие болью губы, посмотрел на него пристально и выговорил наконец то, что больше всего тревожило: – Наверное, если я вот сейчас встану и отправлюсь на работу, ничего у меня не получится, да?
Шеф скрипнул зубами:
– Франк, тобой займутся понимающие люди. И потом, вполне возможно, ты сумеешь помогать нам издали, сам ведь знаешь, какая нужда в аналитиках, способных разобраться в картине преступления!
– Помогать как старый друг, которого время от времени просят об услуге? – Я взял Леклерка за руку и улыбнулся. – Счастлив, что работал с вами, комиссар, для меня это было большой честью…
Он накрыл мою руку свободной ладонью, подержал немного, жалостливо глядя на меня, и медленно направился к двери.
А я, со свойственной сверженным королям гордостью, все же удержался от слез. Потому что не хотел, чтобы вдруг появившаяся рядом девочка увидела меня плачущим. Девочка, даже имени которой я не знал…
Эпилог
Четыре года спустя
В весенних сумерках под ногами хрустит теплый песок, легкий ветерок мягко поглаживает лицо. День сегодня был погожий, море спокойное, волны бесшумно набегают на берег.
Темп у меня хороший, дыхание свободное. Бегу по огромному золотистому полумесяцу пляжа, прибавляя скорость. Я исчерпал еще не все ресурсы и завожусь с пол-оборота. Потолстел, конечно, расплылся, особенно лицо, но очень надеюсь вернуться в ту форму, какая была у меня несколько лет назад. И потом, теперь же у меня есть мотивация, я черпаю силы в переполняющей меня страсти к жизни и жажде простора. Когда я бегу, ни Вилли, ни Эжени за мной не угнаться: негр с окурком в зубах через десять метров заходится кашлем, а у девочки ножки слишком коротенькие для состязаний со мной. Во время пробежки они наконец пропадают из моей головы и возвращаются лишь поздно вечером.
Если бы я мог, я бы обежал вот так, не останавливаясь, всю планету, мчался бы и мчался – через величественные горы, через бескрайние океаны…
Только ради этого душевного покоя.
С Вилли у меня вышла на днях очень странная история. Я поднимался по тренировочной стене, а он прицепился к моей веревке и полез за мной, одной рукой перехватывая канат, другой придерживая окурок, – чистая обезьяна. И, как обычно, даже вися в воздухе, продолжал болтать без умолку и валять дурака. Посмотрел бы на него кто со стороны! В общем, я взял нож и перерезал веревку. Вот уж чего он никак не ожидал! Вытаращил глаза от изумления и полетел вниз, прокричав напоследок: «А ты меня поимел, дядя! Ладно, встретимся внизу!»
Вот так вот и выкручиваюсь, такие вот примитивные приемчики дарят мне передышку и помогают обрести покой, а покой мне сейчас дороже всех сокровищ мира. Я веду неустанную битву, мой мозг сражается с моим мозгом.
Сегодня вечером солнце тонет в облаках дивного алого цвета. Я сажусь на камень и наслаждаюсь мирным дыханием великой пустоты. Чайки в вышине выписывают маленькие восьмерки.
Я теперь ценю такие одинокие вылазки, как никогда прежде. Я один – лицом к лицу с бесконечностью.
Один? А эти улыбающиеся лица на заднем плане? До чего же красивы стали в моей памяти Сюзанна и Элоиза… И никаких больше криков, никакого визга тормозов. Со страшными картинами покончено. Отныне – только чистота, истинная их суть. Алмазы. Мои алмазы…
Теперь я знаю, что их не существует, что они – плод моего воображения, но не могу помешать им меня преследовать. Зато могу не обращать на них внимания, стараюсь не обращать. В этом трудном деле мне помогают таблетки, десятки и десятки таблеток – пусть даже внимание из-за этих таблеток немного снижается, а иногда – редко – теряется чувство реальности.
Главное – найти равновесие между потребностью в лекарствах и способностью воздерживаться от них. Это очень трудно, потому что могут еще случиться рецидивы. Но мне кажется, я выбрал верный путь. Я хорошо себя чувствую…
Мне нравится моя новая работа. Выздоравливал я долго и все это время изучал криминологию вместе со студентами, которые были вдвое меня моложе. Зато теперь я сам читаю лекции в Парижской школе полиции. Я мечтал о должности преподавателя, и заполучить ее мне помогли связи в управлении и поддержка Леклерка и моих коллег. Теперь я должен показать себя, но я в себе уверен, я всегда доводил любое дело до конца. Наверное, это заложено в моей природе. И потом, мне так хорошо с молодыми. В каком-то смысле они возвращают мне мою дочку. Ну, то есть Элоиза могла бы стать такой, как они…