- У нас завтра самостоятельная, - проскулил Кирилл, пытаясь незаметно спрятать учебник за спину. Заметив это подозрительное телодвижение, Варя прищурилась. Ох, не нужно было ей блистать на уроках знанием европейских языков…
- И что конкретно от меня требуется? – она уперла руки в бока.
- Я – дебил, - откровенно признался парень. – И не знаю перевода.
- То есть, тебе перевод написать, - уточнила девушка, поджав губы. Вот, не успела перевестись, так уже что-то надо. – А три веские причины, чтобы я тебе помогала? – она вдруг ехидно улыбнулась. Кирилл замялся.
- Ну, мы с тобой сидим вместе. А во-вторых, я волшебные слова знаю: «пожалуйста» и «БЕГОМ!»
Выражение лица Рославцевой начало быстро меняться: в глазах появилась агрессия, а брови угрожающе взлетели вверх. Снегирев снизу вверх посмотрел на одноклассницу. Сейчас она сама вдруг почувствовала себя судьей по уголовному делу, и что ей вот-вот придется вынести приговор, от которого будет зависеть судьба обвиняемого. Да и Снегирев с явной покорностью ждал своей участи и всем своим видом был похож на провинившегося щенка, которого сейчас начнут бить газетой по носу. От этой ассоциации Варя вдруг тепло улыбнулась и забрала у парнишки учебник.
- Пойдем, горе…
На следующий день, англичанка подозрительно посмотрела на Кирилла, потом на Варю, которая с невозмутимым видом пялилась на таблицу неправильных глаголов, и поставила карандашиком расплывчатую пятерку.
- Еще одно такое безупречное домашнее задание принесешь – обведу, - предупредила она, воздев указующий перст к потолку. Посмотрев на нее, Варвара лишь язвительно хмыкнула.
Этот урок послужил своеобразным толчком. К Варе потянулись все. Сначала только по поводу учебы и домашних заданий. Кому-то нужно было сделать тест по биологии, кому-то помочь с контурной картой, кому-то - с сочинением. Тогда же другие обитатели класса поняли - Варя была отнюдь не такой, какой казалось на первый взгляд: мрачным, замкнутым бруталом. Она была общительна, активна в вопросах школьной жизни и чересчур добра к тем, кто имел для нее хоть какое-то значение. Ей начали дарить знаки внимания почти все мальчишки в классе. А Варя криво улыбалась в ответ на их пока еще не очень умелые ухаживания. Она не видела смысла заводить романы в школе. Каких-то свободных отношений ей не хотелось, а полюбить по-настоящему она не могла. Во-первых, кандидатов не было подходящих, а во-вторых, в чем смысл? Через два года они все разъедутся по всем уголкам России. Каждый уже более-менее определился, кто куда поедет учиться. И все прекрасно понимали, что школьным друзьям не будет места в будущей, взрослой жизни.
Прямое попадание. Глава 2.1.
- Привет.
Варя подняла глаза. Над ней нависло лицо. С глазами, густо обведенными черными тенями, «септумом» в носу, с «монро» над верхней губой и с ушами, проколотыми в пяти местах.
- Эмм… - Рославцева ошалело посмотрела на появившееся перед ней «чудо». При более полном рассмотрении у «чуда» оказалась челка на манер гитлеровской, свастика на кедах с ядерно-розовыми шнурками и миллионы цепочек на джинсах, которые едва не сваливались под их тяжестью. Цепочки ужасающе звенели при каждом движении, и казалось, что по школьному коридору бродит Кентервильское привидение.
- Привет, - еще раз повторило «приведение». – Меня зовут Марго. Но ты можешь называть меня Мариса! Я – гот и ношу более подходящее имя в определенных кругах.
- Ага, - протянула Рославцева, сделав определенные выводы. – А я Варя.
- Ясно… - протянула готесса и плюхнулась рядом. – А я здесь училась. С первого по шестой класс. А потом перевелась в другой поселок.
- Что так? – поинтересовалась Рославцева, припомнив, что соседний поселок находится на расстоянии девяти километров.
- Отчима перевели в ту больницу хирургом. А мама сказала, что там дисциплина лучше.
Не удержавшись, Рославцева шкодно улыбнулась. Если в их школе господствовала демократия и типом жизни была мама-анархия, то там царила жестокая автократия.
- И что же случилось? – ехидно протянула она, заранее зная ответ.
Мариса вытянула ноги в страшненьких кедах.
- Поругалась с учителями.
Варя понимающе покачала головой, стараясь не заржать. В ее родном городе готы были совершенно не такие. Более мрачные, таинственные и загадочные. И внушали суеверный страх суеверным бабулькам. Марго же кроме истеричного хихиканья никаких эмоций не вызывала и напугать могла максимум месячного ребенка.