— Около двадцати тысяч долларов, по-моему.
— Да, подруга! А это больше ста тысяч франков! Так что кое-какое приданое у меня имеется!
И она улетела. Накануне ее отъезда Алена хотела попросить Виктора, чтобы тот отвез Кэти в парижский аэропорт Шарля де Голля, а на обратном пути они могли бы все выяснить или даже поужинать в Париже в каком-нибудь ресторанчике, оставшись на одну ночь в отеле. Алена так разволновалась, представляя, как они возвращаются после ужина в гостиницу, остаются одни, что напрочь забыла его номер телефона. Пришлось бежать и самой стучаться к нему в дом. Дверь открыл Анри, и оба бигля, визжа от радости и стремясь лизнуть в нос, бросились на нее. Однако садовник лишь развел руками:
— Уехал с утра в столицу, его вызвал следователь, ведущий уголовное дело Филиппа Лакомба, и мсье Рене сказал, что беседа, видимо, затянется и он вернется только завтра.
— Жаль...
— Я скажу мсье Виктору, что вы заходили, мадам Алин, — улыбаясь и кланяясь, проговорил садовник.
Проводив на следующий день Кэти до аэропорта, Алена не выдержала, заехала в Париже в гостиницу «Глобус», нашла хозяина, улыбчивого колобка Антуана, школьного друга Виктора. У него Рене обычна останавливался, бывая в столице. Антуан, увидев ее, восторженно зацокал языком и, сотворив загадочную гримасу, произнес:
— Мы вчера полвечера проговорили о вас!
— И о чем именно? — порозовев, спросила она.
— Виктора нельзя было удержать, он только и повторял: «Алин, Алин, о Алин!» Я был потрясен. Но еще больше меня удивило другое его признание. Он заявил, что влюбился как мальчишка и - ничего не может, с собой поделать. Пробовал даже бороться с собой, но все без толку! «Я, говорит, встаю ночью, выхожу во двор и смотрю на ее окна». То есть на ваши окна. Мы дружим со школы, но я впервые его вижу таким. Даже когда он решил жениться, то сообщил мне об этом с грустной улыбкой. Знаешь, Тони, он иногда звал меня так, я, наверное, женюсь. Я говорю:-Тебе же не хочется! Да, я не большой ценитель семейного счастья,- ответил он, но надо и этого пирога попробовать. Он попробовал и сказал: «Я не думал, что он горький!» И мне не верилось, что он когда-нибудь снова женится, а вы сделали его безумным! Как вам это удалось?
— Вы меня разыгрываете?
— Что вы, мадам Алин! —восхищенно пропел владелец «Глобуса». — Но я безмерно счастлив, что мой друг по-настоящему влюбился, что он сумел познать эту радость любви и что я вижу ту, которая смогла в него вдохнуть это счастье! Я теперь его понимаю! Вы само божество, а ваша красота повергает и меня в трепет!
Она вышла из отеля и остановилась, потому что у нее самой кружилась голова от счастья. Теперь она знала, что он любит ее, любит сильно и страстно, но боится в том признаться. Антуан также сообщил, что Виктор уехал утром около одиннадцати. В полдень он собирался с кем-то пообедать из старых приятелей по службе и отправиться домой.
Алена поехала на вокзал, чтобы на экспрессе добраться до Лиона, но опоздала. Пришлось ехать на обычной электричке, а из Лиона до «Гранд этуаль» добираться на попутке. Она вернулась уже в сумерках, прошла мимо дома Виктора, отметив, что его «ситроен» стоит во дворе, а в окнах горит свет. Ей очень хотелось зайти к нему, но, решив, что после утомительной дороги вид у нее не самый привлекательный, заторопилась сначала принять душ, переодеться и лишь тогда идти в гости.
Алена вошла в дом, ощутив в воздухе странный привкус дешевого табака и селедки, и очень этому удивилась: зайти, к ней мог только Виктор, но тот всегда курил душистую «Амфору». Она уже хотела включить свет в прихожей, но чья-то сильная рука мертвой хваткой обхватила ее сзади, а вторая зажала рот. От этой второй руки и воняло мерзкой смесью табака и сельди.
Алена попыталась вырваться, но басовитый голос на чистом русском, языке произнес:
— Тихо, моя голубка, тихо!
- И она сразу же узнала этот голос.
Рене возился с биглями. Анри сразу же доложил ему, что мадам Лакомб вчера заходила, а сегодня отправилась провожать Кэти и должна была вернуться. Случай удобный для возобновления прежних отношений: она проводит подругу и вернется одна,
грустная, одинокая, а тут вдруг неожиданно появляется он с бутылкой яичного ликёра. Шел мимо, вот и заглянул по-соседски поболтать. У русских так принято, заходить без приглашения. И чего он так трусит? Рассказать кому-нибудь, не поверят.
Наконец, собравшись с духом и взяв бутылку ликера, Виктор вышел на крыльцо, но, взглянув на окна виллы «Гранд этуаль», помрачнел, света в них не было. Он знал, что самолет Кэти улетает около двенадцати, а добираться обратно три — максимум четыре часа. Пусть пять. А сейчас десять минут восьмого. Конечно, Алин могла прогуляться по Парижу, которого никогда не видела, подняться на Эйфелеву башню или сходить в Лувр, а потом решила остаться на ночь и выедет в Овер завтра утром. Или встретила кого-то. Десятки причин. А может быть, едет, еще в пути и вот-вот объявится.