Он не выдержал, налил себе пол стакана апельсинового сока, сделал глоток, потом вопросительно взглянул на свою собеседницу. Алена помедлила, посмотрела на него и пожала плечами.
Дождь шёл всю ночь, мелкий, моросящий, холодный. Под такой хорошо спится, и Алена вечером быстро заснула, но, проснувшись утром и выглянув в окно, снова забеспокоилась, вспомнив о предложении Мишеля. Он хоть и не спрашивает ее ни о чем.
соблюдая деликатность, но во взгляде этот вопрос то и дело вспыхивает: да или нет? Почему она не дает ответа, что ее мучает?
«Здесь все чужое и моим никогда не станет, — вдруг тревожно пронеслось у нее в голове. — Тогда зачем оно мне, моей дочери, зачем влезать в ту упряжь, которая будет до крови растирать шею? Прижиться можно даже и в тюрьме, только зачем?»
Ее заставил вздрогнуть хрипловатый голос Стефана-молочника, радостно приветствующего Анри. Алена слушала их привычную дружескую перебранку, потом оделась, выскочила на крыльцо за молоком и сливками, не сомневаясь, что встретит у ворот Виктора с биглями. Так оно и случилось. Сосед заулыбался, приподнял шляпу. Сиделка взмахнула рукой, прося задержаться, подбежала к воротам.
— Я бы хотела посоветоваться, но так, чтобы об этом не узнал мсье Лакомб, — сразу же выпалила она. — Могла бы я рассчитывать на такую доверительность?
Еще выбегая на крыльцо, она и не собиралась делиться с Виктором своими сомнениями, но, увидев его, бросилась к нему, позабыв обо всем, точно бес в спину подталкивал.
— Конечно, разумеется! — Бывший разведчик слегка порозовел, выдав свое волнение.
— Мишель мне сделал предложение, но я не знаю,на что решиться. Боюсь пересудов здешних, да и Филипп злобу затаит, посчитает, что сама отца на себе женила. — Она не стала распространяться о наследстве: вопрос деликатный и не о том вообще речь. — Потом, и гражданства у меня нет, вот и получается, что я пришлая!
Виктор, услышав это сообщение, точно окаменел, будто Алена известила его о смерти Мишеля.
— Что значит «пришлая»? — не понял он.
— Пришлая? Ну чужая, нездешняя.
— Понятно. Но это нестрашно, да и значения никакого не имеет. И пересудов бояться нечего. Филипп, конечно, разъярится, но не это главное. — Он облизнул пересохшие от волнения губы. — Со мной Мишель говорил два дня назад...
— О чем? — удивилась Алена.
— Он просил меня поговорить с вами...
— О чем поговорить?! — не поняла она.
— Чтобы я сказал, как он любит вас...
— Почему он сам не скажет?
— Нет, он просил сказать, что никого еще так не любил! Даже свою жену Фанни!
— Странное объяснение в любви — через соседа! — фыркнула Алена.
— Мишелю никогда не везло с женщинами, — словно не заметив ее недоумения, продолжил Виктор, — хотя на самом деле он тонкий и необыкновенно одаренный человек, и это великая честь — заслужить его любовь. Он настоящий рыцарь, и, будь я женщиной, я бы влюбился в него без памяти!
— Вот как? — удивилась она. — Что-то слишком много мужчин здесь хотят походить на женщин.
— Что вы сказали?
— Вы хороший друг, — с грустью констатировала Алена.
— Обыкновенный. Когда твой товарищ детства слабый человек, то поневоле, даже в ущерб себе, хочется в первую очередь помочь ему...
— Я не понимаю, что значит «слабый», — перебив, заговорила она. — Если под слабостью подразумевается тонкость чувств, а под силой их грубость, то я отвергаю такую силу и охотнее приму слабость. И вообще, кто сильнее: лесоруб или музыкант? И не бывает ли, что слабые сильнее сильных? В дуб молния
попала, и он сгорел дотла, а иву сколько ни сгибай, она всегда выпрямляется!
Виктор был сражен этой неожиданной отповедью.
— Возможно, вы и правы, я об этом не подумал, — смутился он.
— Странно.
— Что?
— Я думала, что бывшим разведчикам свойственно задумываться о самых разных вещах,
— Откуда вы знаете, что я бывший разведчик?
На этот раз настала пора смутиться Алене. Она сама не заметила, как проговорилась.
— Прошу прощения, я не должна была об этом...
— Ничего страшного, — с грустью улыбнулся Виктор. — Я никогда не делал тайны из своей прежней профессии. И ваша фраза о том, что мой уровень мышления мог быть и повыше, также вполне справедлива. Видимо, я был неважным разведчиком, если мне предложили выйти в отставку и ныне в моих услугах не нуждаются. Это горько осознавать, но это так.
Она зябко повела плечами, не замечая его восхищенного взгляда.