— С форпостом, кажется, я погорячился, — усмехнулся он.
Сосед перестал есть, допил вино, взглянул на Алену, сидевшую за столом в траурном платье и с прозрачным газовым шарфиком на плечах. Черный цвет очень шел к ее небесным глазам и светлому облику, делая ее еще красивее, и Виктор отвел взгляд в сторону.
—Я завтра уезжаю, — негромко сказал он.
— А нельзя вообще отменить поездку?
— Увы, нельзя. -А ваши билеты до Неаполя вы отменили?
— Нет.
— Надо позвонить.
Она безучастно кивнула, глядя в конец стола, где обычно сидел Мишель.
— Они меня арестуют?
— Кто? — не понял Рене.
— Полицейские.
— За что?!
— За убийство.
— Вы кого-то убили? -
-Нет.
— Тогда за что вас арестовывать?
Она пожала плечами.
— Я чувствую, что все к тому идет, — упрямо выговорила она. — Я чувствую, понимаете!
— Алин, я вас умоляю! — поморщился Виктор, пригубливая коньяк. — Я понимаю, вы многое испытали за эти дни, не дай господь никому пережить такое, но вы же всегда были сильной женщиной, а потому в состоянии превозмочь и эту большую беду!
— Была, да сплыла.
Она продолжала смотреть в одну точку. Потом вытащила платок, высморкалась.
— Я когда приехала сюда, то сразу влюбилась вас и долгое время жила этой любовью, а наши утренние встречи, беглые, короткие, были для меня как глоток живой воды. Я летала по «Гранд этуаль», думая только о вас и живя одной мыслью о будущей утренней встрече. И мне казалось, что и вы любите меня. Но вы испугались этой любви, объяснив все дружеской расположенностью к Мишелю. Так бывает, когда боятся полюбить или не могут. А если любят, то готовы драться, стоять насмерть, защищать свое чувство. Любовь — это когда вы и секунду не в состоянии прожить без любимого человека. А вы высохшее дерево, мсье Рене, внутри вас пустота, которую вы заполняете разными вещами, в том числе и писанием книги об охоте, но это все предлог. Вы живете жизнью уже не существующего человека. Когда-то он жил-был, а лотом взял и умер.
Она умолкла, а он, посидев минуту, решительно поднялся, чтобы произнести резкую отповедь этой самоуверенной русской девчонке, но, взглянув на ее усталое, безразличное лицо, не нашел вдруг тех гневных слов, которые секунду назад вскипали в его сердце.Они растаяли как дым.
Утром, проснувшись, он, как обычно, вывел своих «мальчиков» на прогулку и сразу заметил полицейскую машину у ворот «Гранд этуаль». Еще минут через пять двое жандармов вывели Алену,провели к. машине, усадили на заднее сиденье; Она оглянулась, бросив через заднее стекло на соседа безучастный взгляд, как на незнакомого человека.
Виктор остолбенел, дождался появления инспектора Жардине, подошел к нему:
— Что случилось?
— Я вынужден был арестовать мадам Лакомб по подозрению в убийстве своего Мужа, — помедлив, не без гордости сообщил он.
— Но, Луи, этого быть не может!
— В отличие от вас, больших разведчиков, у нас все гораздо проще! И мотив, и прочее. Мы сегодня произвели обыск в доме и нашли в сумке, с которой гражданка Нежнова приехада из России, уйму всяких мазей, корешков, лекарств, а среди них и пузырек с тем самым ядом, лишившим жизни мсье Лакомба. Вот и вся разгадка. А уж мотивы, надеюсь, и тебе, Виктор, известны! Деньги, большое наследство, на нее переписанное, нежелание жить с калекой. — Жардине усмехнулся. — Ты скажешь, все лежит на поверхности, шито белыми нитками! Да, это не поиск Усамы Бен Ладена. Обычное убийство на бытовой почве. Бытовуха! Так я тебе скажу: за двадцать пять лет работы у меня лишь три или четыре дела потребовали по полгода кропотливых поисков и сложных умозаключений! Три или четыре!.. Угостишь рюмкой коньяка?
Рене кивнул. Они зашли к нему в дом. Виктор налил инспектору глоток «Мартеля», тот бросил взгляд на собранные чемоданы:
— Уезжаешь?
Хозяин кивнул:
— В Венецию.
Жардине посмаковал коньяк, выдержал паузу.
— Вообще-то в интересах дела и как важного свидетеля, я обязан бы тебя попридержать, — задумавшись, обронил он. — Но, думаю, больших сложностей в этом деле не предвидится. Но на всякий случай оставь адрес и телефон. Мало ли что. Если потребуется, попрошу коллегу из Венеции тебя допросить. Ты только мне скажи вот что и с полной искренностью: с мадам Лакомб любовных шашней не заводил?
-Нет.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно! Мы были друзья с Мишелем.
— Ну друзья еще не повод!
Инспектор допил коньяк, поднялся, надел каскетку.
- — Спасибо за угощение! — Он достал из внутреннего кармана записную книжку И шариковую ручку. — Запиши-ка сюда свой адрес и телефон в Венеции!
Виктор записал, плеснул Жардине еще коньяку. Тот помедлил, но взял.