Медуза бросилась, не помня себя, прочь от берега, искала защиту, и, в испуге добежала до храма самой Афины, вбежала внутрь, и…
Тут Посейдон её и нагнал. Рыдала Медуза, отпихивала его, да только куда ей справиться?
Вернулась домой в слезах, ответа родным никакого не дала, лишь в гневе расцарапала себе ногтями лицо, чтоб никогда уже не быть красивой, да волосы срезала почти наполовину – срезала бы и больше, да сёстры ворвались. Боролись с нею, насилу отняли нож, насилу уложили в постель.
Понемногу отошла бы Медуза, забыла бы своё горе, прожила бы тихо, замолила бы свой гнев, да только всё знают боги. И, по мнению Олимпа, Медуза оскорбила храм Афины, в котором искала защиты.
Вот и собрались боги, вот и судят. И одна Афина, кажется, не готова согласиться с этим судом.
–То есть – ей позор, ей наказание, а Посейдону ничего? – злится Афина, на Медузу, что вышла не в тот час злится, на дядю, что как отец её поступил злится. А больше того – на себя, что вразумить не может других.
–Посейдон бог, – Зевс пожимает плечами, – он просто пошутил.
У Афины от гнева перехватывает дыхание, но тут неожиданно вступает Гермес. Недаром он известный оратор – стелет мягко, старается никого не задеть!
–Мой царь, – Гермес угодливо склоняет голову, – Посейдон имел право поступить со смертной так, как ему угодно, если это право дано ему тобой, великий! Но и эту смертную понять можно. Она испугалась, сглупила, сопротивлялась богу, словно он смертный! Она молода, мой царь, может быть, следует её простить за то, что она вбежала в храм Афины?
–Она осквернила храм моей дочери! – грохочет Зевс.
–Именно! – Афина отталкивает Гермеса, мысленно обещая себе ему как-нибудь припомнить эту речь, – это мой храм! И я не желаю карать Медузу за это!
Афина сначала хотела добиться справедливости для неё, но теперь речь уже не шла. Будь на месте Посейдона ненавидимый всеми Арес или кто-то из божков поменьше, может быть, и сработало бы. Но Посейдон – брат Зевса, и так как Зевс уже почти враждует с другим своим братом Аидом, то этого потерять не захочет.
И Афина, зная это, хочет хотя бы защитить Медузу, ведь известно: кто-то должен быть виноват, и поскольку вина не может лечь на Посейдона, она ляжет на Медузу.
–Твой? – переспрашивает Зевс свирепо. – У тебя нет ничего твоего. Всё твоё – моё!
Гера, всё такая же холодная, цедит насмешливо:
–Вот тебе, деточка, любимый отец!
Но в глазах её мелькает сочувствие и Афина не злится на Геру. Она замечает взгляд Афродиты – торжествующий, и запоминает и его.
Зевс не идиот. Он не хочет ссориться с Афиной, да и возвышать Афродиту не хочет – она лёгкая и весёлая, но не всегда нужна одна весёлость.
–Она всего лишь смертная, – мягко говорит Зевс и эта мягкость у него вместо «прости».
Афина не может более спорить, но она может остаться собой. Поэтому паясничает: церемонно отходит от трона Зевса на три шага назад, отвешивает глубокий поклон так, что даже её собственные волосы касаются блестящего пола залы, и пищит восторженным голосом, подражая Афродите:
–Как прикажете, мой царь!
Зевс не в восторге от такого представления, но сделать ничего не может.
***
Медуза поднимается навстречу Афине. Сама девушка бледна и тонка, почти прозрачна в своей худобе. Перед Афиной медуза уже извинилась раз десять и все десять Афина отмахивалась:
–Храмы строят люди! Построят ещё!
Афина обещала Медузе кару, подразумевая кару обидчика, но теперь выходило, что карать ей придётся саму Медузу.
–Госпожа! – две сестры Медузы бросаются на колени перед Афиной, – пощадите её, госпожа! Или нас не жалейте!
Афина молчит. По этому молчанию всё понимает Медуза, кивает – ей уже всё равно. Это сёстры убеждали её жить, обещали мир, обещали, что она забудет всё произошедшее. Самой Медузе уже всё равно, что с ней будет, и, может быть, смерть ей даже привлекательна.
Она отталкивает сестёр, подходит к Афине вплотную, стоит, ожидая неотвратимого.
–Госпожа! – рыдают сёстры, и Афина готова зарыдать вместе с ними. Но ей нельзя.
Медуза выдавливает улыбку. Мол, всё хорошо, я всех прощаю и всё понимаю.
Ей кажется, что её убьют. Но произойдёт нечто хуже. Афине велел отец. И она покорится. Убивать её смысла нет. Бережливый Зевс повелел обратить её в чудище, нужное в его гениальный и далёких планах.
Афина касается лба Медузы рукою, шепчет нужные слова, или ей кажется, что она их шепчет? Афина не знает. Сёстры девушки парализованы ужасом и гневом – наверное, именно так начинают ненавидеть богов.