–Почему? – спрашивает Арес, – я бог. Богам всё можно – по такому закону живёт Олимп!
–Это же…– у Афины нет слов. Она хочет вскочить и броситься к отцу, рассказать ему то, что передал ей Арес, но…
Она продолжает сидеть. Более того – слушать.
–Закон над людьми должны давать те, кто сам подчиняется закону, – шепчет Арес, в глазах его что-то красное поблескивает, не то зарево пожарищ, не то царство Аида, не то игра воображения Афины. – Он не творит закон. Он решает сам. Поступает так как хочет. Разве был прав дядя? Разве имел он право?.. но ЕМУ было нужно…
Афина отталкивает руку Ареса, встаёт, собравшись с силами, и, наконец, изрекает:
–Тебя ненавидят совершенно справедливо. Напрасно я заступалась за тебя!
И уходит прочь – гордая лицом, душою сбитой с толку.
***
Но это не её день.
Лёжа без сна, Афина выходит на балкон, подышать холодом равнодушной ночи, вдохнуть свежесть и успокоиться. Ей удаётся убедить себя в том, что Арес – мальчишка, а значит – не опасен. Удаётся поверить и в то, что её действительно оскорбила эта Медуза.
Афина умна и это позволяет ей убеждать себя в чём угодно, в зависимости от выгоды.
Немного успокоив мысли, она уже собирается уходить, когда слышит возню на нижнем балконе и приглушённый голос, знакомый, ставший ей ненавистным голос Посейдона:
– Но я люблю тебя. Все мои владения, все царства мои…
–Остынь или умойся! – и второй голос Афине знаком – Гера.
–Думаешь, он тебя защитит? – похоже, Посейдон пьян и яростен. Афина бледнеет, сама того не замечая, против воли вцепляется в перила. – Думаешь, он вечен?
Звук пощёчины, затем быстрый шаг. Тишина…
Афина остаётся стоять, ошарашенная этим ночным откровением, из которого следует три вещи:
Первая – Посейдон любит Геру. Любит так, что даже Зевса не боится. А вот Гера отказывает.
Вторая – фразы про «вечность» и «защитит» наводят на мысль о заговоре против Зевса, а против кого ещё? Только он, если подумать – препятствие Посейдону.
Третья и самая нехорошая – Арес не просто мальчишка, ведь Афина стала свидетелем сцены, свершившейся на его балконе, расположенном ниже её балкона. Соединив этот факт с речью Ареса сегодня, Афина уже не сомневалась – Зевсу конец.
Сомневалась в другом: как поступить?
–Прежде всего – поспать, – прошипела Афина сама себе, – ничего хорошего я на бессонницу не надумаю.
Укладываясь, Афина вдруг с досадой подумала, что грозящая в новом дне тяжесть от любого решения – это всё заслуга Медузы! Не будь её, не маялась бы Афина совестью, не пошла бы к Аресу, не услышала бы ещё более смутных слов и не добавила бы себе мук, которые привели её к бессоннице и выходу на балкон!
«Мало я её наказала! Всё из-за неё!» – подумала Афина, засыпая.
Конец