За первым потянулось второе. Третье. Пятое. Десятое.
Из трёх вентиляционных шахт одновременно ползли десятки слизистых жгутов, серо-голубых, мерцающих, влажно поблёскивающих в сером свете пасмурного дня. Они расползались по скале, как корни дерева, цепляясь за трещины и выступы. Одно из щупалец добралось до металлического навеса над входом, обвило стойку и потянуло. Стойка согнулась с тихим скрипом. Лист жести сорвался с креплений и с грохотом полетел вниз, ударившись о причал. Как такое могло быть, чтобы слизь обладала такой силой, Ренке не знал.
Двое техников, выбежавших следом, замерли на причале, задрав головы. Пожилой в комбинезоне медленно попятился к катеру. Второй, молодой, белобрысый, стоял с открытым ртом, и его кадык ходил вверх-вниз, как поршень.
Из главного входа выскочили ещё трое. Последним бежал охранник с карабином, на ходу щёлкая затвором. Он увидел щупальца на скале, поднял оружие и выстрелил. Пуля прошла сквозь ближайший жгут, не причинив видимого вреда. В месте попадания субстанция разошлась, как тесто под пальцем, и тут же сомкнулась. Охранник выстрелил ещё раз, ещё, и каждая пуля проходила насквозь, как через воду.
Одно из щупалец метнулось к нему сверху. Оно упало с карниза, как верёвка, обвив шею и правое плечо. Охранник выронил карабин. Он схватился за щупальце обеими руками, пытаясь сорвать его, и его пальцы увязли в слизи по первую фалангу. Он закричал, высоким, срывающимся голосом, и крик его отразился от скал фьорда и вернулся эхом, утроенным, искажённым.
Второе щупальце хлестнуло белобрысого техника по ногам. Он рухнул на бетон причала. Субстанция потекла по его комбинезону, впитываясь в ткань, проступая на коже рук и шеи мокрыми, блестящими пятнами. Он бил ладонями по этим пятнам, размазывая слизь, и каждый удар только увеличивал площадь контакта.
— На катер! — заорал Ренке.
Голос его, впервые за всё время, поднялся до крика, и крик этот разрезал воздух, как свисток. — Все на катер! Сейчас!
Лотта уже была на борту. Пожилой техник перевалился через борт следом. Рулевой рванул канат с кнехта. Мотор взревел.
Ренке секунду стоял на причале. Он смотрел на охранника, обвитого щупальцем, на техника, катающегося по бетону. Смотрел на сами щупальца, расползающиеся по скале, десятки, целая сеть, пульсирующая, растущая, живая. Они ползли к причалу. Передние жгуты уже достигли кромки бетонной площадки, нависли над водой, покачиваясь.
Потом мужчина повернулся и прыгнул на катер, чудом не сломав себе ноги. Катер рванулся от причала. Винт вспенил чёрную воду. Расстояние между бортом и кнехтом выросло до метра, до двух, до пяти.
С причала, с кромки бетона, одно из щупалец метнулось вслед. Оно пролетело над водой, вытянувшись на полтора метра, и кончик его, плоский, раскрывшийся присоской, шлёпнулся в воду в полуметре от кормы. Плеснуло. Щупальце ушло под воду и растворилось.
Катер набирал скорость, подпрыгивая на волнах. Ледяной ветер бил в лицо, но сейчас он скорее помогал, отрезвляя от ужаса
Ренке стоял на корме, тяжело дыша. Рукав мундира на левой руке был разорван от запястья до локтя, и в прорехе виднелась кожа, покрасневшая, с тонкой полоской химического ожога. Он осмотрел руку, согнул пальцы, разогнул. Слизи на коже не было. Контакт был слишком коротким.
Лотта сидела на мокрой скамье, обхватив колени руками. Она не плакала. Лицо её было неподвижным, серым, словно вылепленным из мокрой глины. Только губы шевелились, беззвучно, как у человека, повторяющего одно и то же слово.
Мужчина сел рядом с ней. Катер шёл по фьорду, удаляясь от скалы, и рёв мотора делал разговор почти невозможным, но он наклонился к её уху.
— Лотта. Слушайте меня. Мы должны уничтожить лабораторию. Сейчас, пока субстанция не добралась до пещерного озера через нижний уровень. Если она соединится с колонией внизу, с тем, что живёт на глубине, мы не остановим её ничем.
Она повернула к нему лицо. Зрачки её были расширены, но взгляд сфокусировался, и в нём появилось что-то осмысленное. Она закрыла глаза на секунду. Открыла.
— Что вы предлагаете?
— Огонь, — сказал Ренке. — Криогенное хранилище на среднем уровне, запасы концентрата при минус двадцати. Спирт и ацетон в чулане рядом с лабораторией, восемь канистр. Если катер подойдёт к причалу на минимальное расстояние, я смогу вернуться внутрь, поджечь хранилище и выбраться до того, как температура в коридорах станет критической.