Лотта уставилась на него, будто он только что сказал самые глупые слова в мире.
— Вернуться туда? Вы видели, что творится снаружи. Щупальца на скале, на причале. Как вы собираетесь пройти?
— Через запасной тоннель. Западная стена, вход с каменного уступа над водой. Щупальца ползут от вентиляционных шахт, они на восточной и северной стороне. Западный вход может быть ещё свободен. Если нет, я увижу это и вернусь на катер.
— А если субстанция уже внутри? Если она заполнила средний уровень?
— Мне нужен только чулан с канистрами и электрический щит. Оба в двадцати метрах от запасного выхода. Быстро войти, замкнуть провода, разлить спирт и выбежать. Три минуты.
Лотта покачала головой. Медленно, из стороны в сторону.
— Я знаю расположение вентиляционных клапанов, — проговорила она. — Если вы хотите, чтобы огонь распространился равномерно, нужно создать тягу. Открыть заслонки на среднем уровне, чтобы воздух шёл из верхних шахт вниз, к пещере. Без тяги огонь задохнётся в бетонных коробках. Без меня вы не справитесь.
— Нет. Вы останетесь на катере.
— Клапаны ручные, герр гауптштурмфюрер. Четыре штуки, в разных концах коридора. Вы не найдёте их, даже если я нарисую вам схему. Они утоплены в стены, замаскированы под пожарные щитки. Я видела, как их устанавливал инженер Тодта. Я единственная, кто знает, где они и как они открываются. Каждый требует трёх полных оборотов штурвала против часовой стрелки, причём третий идёт туго, нужно знать, как поддеть стопор.
Ренке смотрел на неё. Три секунды. Пять.
— Хорошо, — кивнул он.
Потом мужчина обернулся и приказал повернуть обратно. На него все присутствующие поглядели с ужасом, поэтому пришлось быстро объяснять.
***
Катер подошёл к скале с западной стороны. Рулевой, унтерфельдфебель, вцепился в штурвал и непрерывно бормотал что-то себе под нос, то ли молитву, то ли ругательства. Уступ над водой был узким, метр шириной, с мокрыми камнями, покрытыми бурыми водорослями. Вход в запасной тоннель чернел в скале, тёмный прямоугольник, похожий на раскрытый рот.
Ренке спрыгнул на уступ первым. Камни скользнули под ногами, но мужчина удержался, ухватившись за выступ гранита. Лотта прыгнула следом. Он поймал её за локоть.
Тоннель был пуст. Ни слизи, ни мерцания, ни звука, кроме далёкого гула пожара, который ещё не начался. Нет, не пожара. Вентиляции. Она всё ещё работала, гнала воздух по артериям объекта. Они вошли.
Внутри было темно. Ренке включил фонарь, который взял из аварийного ящика на катере. Луч упёрся в бетонные стены, покрытые потёками влаги. Пол сухой. Воздух спёртый, тяжёлый, с привкусом дыма и того сладковатого йодистого запаха, который теперь навсегда будет ассоциироваться у него с этим местом.
Они работали молча и быстро. Лотта ушла открывать вентиляционные клапаны. Перед тем как скрыться за поворотом коридора, она обернулась.
— Четыре клапана. Мне нужно семь минут. Не уходите без меня.
— Семь минут, — повторил Ренке. — Ни секундой больше. — И будьте осторожны.
Она кивнула и исчезла в темноте. Он слышал, как её шаги удаляются, быстрые, чёткие, без колебаний. Потом стихли.
Сам же Ренке перетаскивал канистры. Чулан оказался там, где он запомнил, в двадцати шагах от запасного выхода. Дверь не заперта. Внутри стояли канистры, восемь штук, четыре со спиртом, четыре с ацетоном, выстроенные вдоль стены в ровный ряд, как солдаты на поверке. Он выволок четыре из них, по две в каждую руку, расставил вдоль коридора через равные промежутки. Каждая канистра весила около двадцати килограммов, и он чувствовал, как ноет обожжённое запястье при каждом рывке.
Мужчина откупорил канистры. Спирт потёк по бетонному полу, заполняя трещины и неровности, добираясь до двери хранилища. Запах ударил в ноздри, резкий, знакомый, почти домашний на фоне того сладковатого тошнотворного присутствия, которым был пропитан весь нижний уровень.
Он открыл криогенное хранилище. Холод ударил в лицо. Четыре стеклянных контейнера с концентратом стояли на полках, каждый в гнезде. Он вытащил один, поставил на пол рядом с откупоренной канистрой ацетона. Остальные, помедлив, бросил там же.
Из глубины коридора, со стороны лаборатории, донёсся звук. Влажное, шуршащее скольжение, словно кто-то тащил по полу мокрый мешок. Ренке замер, вслушиваясь. Звук повторился, ближе. Он направил луч фонаря в ту сторону.