В конце коридора, где луч превращался в размытое пятно, что-то двигалось. Низкое, плоское. Оно ползло по полу, прижимаясь к левой стене, и поверхность его мерцала знакомым голубоватым светом. Из переднего края поднимались два отростка, тонких, подвижных, ощупывающих воздух впереди себя. Субстанция нашла его. Почувствовала каким-то образом.
Ренке не побежал. Он подошёл к электрическому щиту, расположенному на стене между ним и надвигающейся массой. Снял крышку. Посмотрел на ряды предохранителей и клемм. Достал из кармана складной нож. Зачистил два провода и скрутил их накоротко. Предохранитель на двадцать ампер выбило мгновенно. Из клемм посыпались искры.
— Ну давай, Лотта, поторопись.
Первая искра упала в лужу у его ног. Спирт вспыхнул с низким, хлопающим звуком, и голубоватое пламя побежало по бетону, как живое существо, выпущенное из клетки. Оно неслось по лужам, перескакивало через неровности пола, добиралось до канистр. Ацетон занялся следом, ярче, горячее, с чёрным дымом, который мгновенно заполнил верхнюю треть коридора. Огонь добрался до первой канистры. Она вспыхнула, и пламя поднялось до потолка, и краска на бетоне зашипела, вздулась пузырями, начала чернеть.
Ренке увидел, как огненная волна побежала по коридору в сторону ползущей массы. Субстанция остановилась. Её отростки дёрнулись, втянулись обратно в тело, как пальцы, коснувшиеся горячей плиты. Масса попятилась, но спирт тёк быстрее. Пламя настигло передний край, и субстанция зашипела, задымилась, свернулась, как яичный белок на раскалённой сковороде. Свечение в ней из голубого стало жёлтым, потом бурым, потом погасло. Запах стал невыносимым, горелый белок, палёная плоть, химический едкий угар.
Жар навалился стеной. Ренке отступил к запасному выходу. Волосы на руках затрещали, обожжённое запястье вспыхнуло болью. Он щурился от дыма, который ел глаза и драл горло.
Из бокового коридора, кашляя, пригибаясь, выбежала Лотта.
— Четыре клапана, — прохрипела она. — Все открыты. Тяга пошла. Я слышала, как загудело в шахтах.
Ренке схватил её за локоть.
— Уходим. Сейчас.
Они бежали по тоннелю к выходу, держась за руки. За спиной ревело пламя, и горячий воздух толкал их в спины, как рука великана. Стены тоннеля были горячими на ощупь, бетон, нагретый изнутри, дышал жаром. Где-то в глубине объекта что-то лопнуло с резким хлопком, потом ещё раз, и звук этот был похож на отдалённые выстрелы.
Они выскочили из тоннеля на каменный уступ. Свет ударил в глаза, серый, пасмурный, но после темноты коридора казавшийся ослепительным. Катер стоял в паре метрах от уступа, рулевой удерживал его на месте, борясь с течением. Ренке промчался по берегу и прыгнул первым, затем поймал Лотту. Они перевалились через борт и упали на мокрые доски палубы. На мгновение оба оказались рядом, лицом к лицу, и пальцы Лотты сжали его запястье, коротко и крепко, прежде чем разжаться.
— Отходите! — крикнул Ренке, поднимаясь. — Полный ход!
Катер рванулся от скалы. Позади, из вентиляционных шахт, валил дым, чёрный, маслянистый, густой. Из запасного тоннеля, из которого они только что выбежали, вырвался столб горячего воздуха, смешанного с искрами. И ещё кое-что. Из тоннеля, вслед за огнём, метнулось щупальце, длинное, обугленное на конце, всё ещё дымящееся. Оно упало на камни уступа, судорожно дёрнулось и замерло. Свечение в нём погасло. Конец почернел и скрючился, как обгоревшая ветка. А потом стал таять, испаряемый пламенем.
Люди на борту молчали. Смотрели назад, на скалу. Их было мало, слишком мало, и каждый из них знал, что кого-то не хватает, но никто не произносил имён вслух.
Из вентиляционных шахт по-прежнему валил дым, чёрный, маслянистый, тяжёлый. Он стелился по воде, как туман. Изредка в его клубах мелькали отблески пламени, оранжевые с багровым. Но ни голубого свечения, ни мерцания, ни пульсации. Скала горела.
Один из водолазов, крепкий молодой парень, считал людей по головам, загибая пальцы. Он считал дважды, сбился, начал заново. Потом опустил руки и посмотрел на Ренке.
— Семь, — сказал он. — С вами и фройляйн Мильх. Из двадцати трёх.
Ренке кивнул. Остальные остались в скале. Остерман, Маттес, Шефер, охранник Бёме, техник Функе, ещё двое, схваченных щупальцами на причале. Остались навсегда. И другие, которые находились на разных уровнях и которые не смогли выбраться.