Подхожу к ней со спины и притягиваю к себе.
— Выходи за меня, — шепчу на ухо.
Маша замирает. Я слышу, как у неё сердце колотится.
— Только я не знаю, что делать с нашими разными религиозными взглядами. В старообрядческой общине нас не повенчают. Остаётся только православный храм. Но для тебя это не то…
Маша выкручивается в моих руках, поднимает свои невероятные глаза и кивает.
— Подходит? — даже не верится.
Девушка снова кивает.
— Я как-то не подготовился. Сделал предложение, называется. Даже кольца тебе не подарил…
А потом слова застревают в глотке. Не могу сдержаться, наклоняюсь и жадно её целую. И сейчас это совсем не тот поцелуй, что тогда у нас на улице случился. У меня срывает стопари. Веду себя как нормальный голодный мужик. Даже страха нет, что Машка мне язык откусит.
Она сначала каменеет и явно не понимает, что ей нужно делать. Просто позволяет целовать себя так, как мне хочется.
— Повторяй, — шепчу ей в губы и от этого буквально болью в паху простреливает. Получается, я её всему научу. Эта мысль заводит до такой степени, что приходится срочно ретироваться в ванную и принимать холодный душ.
А ведь Маша после моей команды, действительно, начала вторить движениям. Подчинилась. Чёрт!
Тело буквально ополчилось против меня, никак не желая успокаиваться, а в груди пьянящее счастье растекается.
Девушка встречает меня на кухне с блокнотом.
«Зачем кольцо?» — пишет.
— Как? Невесте полагается дарить.
«Во время венчания».
— Да, я иногда забываюсь, — улыбаюсь. — И у меня нет другой женщины. Я в спортзал по вечерам хожу.
Маша вспыхивает и опускает взгляд.
— А ещё я очень ценю твои старания и смелый шаг с Ниной Олеговной.
Девушка заливается краской пуще прежнего.
— Хочешь я тебе сам всё куплю? И бельё кружевной и прочие мелочи? Я помню, как ты на витрину смотрела.
Маша закрывает лицо руками и мотает головой.
— Стесняешься, — смеюсь. Подхожу и прижимаю девушку к себе. — Ты для меня и так красивая. Правда, — глажу её по спине. Она забавно сопит, как будто против сказать что-то хочет. — Поехали в выходные за ёлкой? — меняю тему.
Маша высвобождается и пишет: «Зачем?»
— Новый год на носу. Украсим её, — пожимаю плечами.
«Хорошо».
— Я договорюсь с батюшкой о венчании. Думаю, в феврале будет нормально.
Маша улыбается и кивает.
— Ну вот и хорошо.
Про себя молюсь, чтобы хватило выдержки до свадьбы. Да и после, чтобы Машенцию свою не напугать.
Глава 24
Маша
Счастью своему не верю. Оно такое яркое, острое, что даже дыхание перехватывает. От одного взгляда на Михаила сердце замирает, а щёки начинают огнём пылать. И хочется, чтобы он целовал меня, прижимая к себе. От этого в животе так щекотно становится, ноги слабеют, и голова кружится. И эти ощущения мне безмерно нравятся.
Я уже смирилась с тем, что грех во мне не искореним. Испорченная до глубины души. Мысли срамные в голове, которые не выгнать, как не старайся. Но я так устала жить по приказке, выполняя только надо, и постоянно боясь рассердить батюшку, что сейчас свобода по голове бьёт. Так мне хорошо, что сил нет.
А сегодня утром я Михаила застала, выходящим из ванной, и на нём впервые майки не было. Господи! Мне бы, как порядочной девушке глаза отвести и уйти, а я, напротив, застыла и впилась взглядом в его тело. Буквально столбняк необъяснимый меня накрыл. Какой же он… мощный и рельефный. Меня в жар бросило, а сердце с ритма сбилось, и только теперь нашла в себе силы отвернуться, заливаясь румянцем.
— Извини, Маш. Я майку случайно забыл. Думал, ты спишь ещё. Больше до свадьбы такого не повторится, — говорит Михаил и спешно уходит в свою комнату. Появляется уже одетый, а я только вздыхаю разочарованно. И непонятно, что огорчает меня больше: моя испорченность или то, что я не могу к нему прикоснуться, или обещание его больше меня не смущать таким видом?..
А хотелось ведь подойти и провести ладошкой по сильной груди. И это желание дико пугало, потому что женщина не должна испытывать ничего подобного, а я…
И про поцелуи не сказать. А хочется до дрожи во всём теле. Как вспомню то бесстыдство, что в прошлый раз творилось и те новые и такие приятные ощущения, так взвыть охота. Грешница. Правильно батюшка говорил.
— Машуль, сегодня придёт Нина Олеговна. Она мне звонила.
Невольно заливаюсь краской и глаза прячу.