— Значит, люди не имеют здесь права голоса?
Минг засмеялась:
— Только на партийных собраниях, и там нужно быть осторожным, когда выражаешь своё мнение.
— А ты член партии?
— Да, конечно. Раз в месяц я посещаю партийные собрания. Сижу в конце зала, киваю, когда кивают другие, аплодирую вместе с ними и делаю вид, что внимательно слушаю. Другие, наверно, слушают лучше меня. Быть членом партии — совсем немало, но я стала членом партии потому, что работаю в министерстве. Я нужна им благодаря знанию языка и умению обращаться с компьютером. К тому же министры любят, когда молодые женщины находятся под ними, — добавила она.
— Ты никогда не сидишь на нём, а?
— Он предпочитает обычное положение, но у него быстро устают руки, — хихикнула Минг.
Райан с удовольствием узнал, что хорошо чистит зубы. Зубной врач посоветовал ему прочищать промежутки между зубов шёлковой нитью, как это делает он, и Райан кивнул, соглашаясь с ним. Впрочем, он никогда в жизни не пользовался шёлковой нитью и не собирался начинать это сейчас. По крайней мере, его не подвергли ничему болезненному, кроме рентгена, перед началом которого, разумеется, на него надели кожаный фартук. В целом это было девяносто минут, оторванных у него от начала рабочего дня. Вернувшись в Овальный кабинет, он нашёл очередное донесение «ЗОРГЕ», прочитав которое пробормотал еле слышное проклятье. Он поднял телефонную трубку и позвонил Мэри-Пэт в Лэнгли.
— Они тупые, — заметил Райан.
— Да, конечно, можно не сомневаться в том, что они не имеют представления о международных финансах. Даже я разбираюсь в этом лучше.
— Это нужно показать «Торговцу». Включи его в список «ЗОРГЕ», — приказал президент.
— Только при твоём ежедневном подтверждении этого приказа, — уклончиво ответила заместитель директора ЦРУ. — Может быть, его следует информировать по экономическим проблемам, но не больше?
— О'кей, пусть пока будет так, — согласился Джек. Но Уинстон все лучше и лучше разбирался в стратегических вопросах и скоро станет хорошим советником по проблемам политики. Джек положил трубку и сказал Эллен Самтер, чтобы она пригласила к нему министра финансов с противоположной стороны улицы.
— А что ещё их беспокоит? — спросил Честер.
— Они обеспокоены тем, что некоторые рабочие и крестьяне не так довольны своей жизнью, как им следовало бы. Ты ведь знаешь о беспорядках в угледобывающем районе.
— Нет.
— Там в прошлом году начались волнения среди шахтёров. Пришлось послать туда подразделения Народно-освободительной армии для усмирения недовольных. Несколько сотен шахтёров расстреляли и арестовали три тысячи. — Она пожала плечами, надевая бюстгальтер. — Волнения происходят постоянно, в этом нет ничего нового. Армия наводит порядок в отдалённых районах. Поэтому-то и расходуют столько денег, чтобы можно было положиться на неё. Генералы управляют экономической империей НОА — у них множество фабрик, заводов и тому подобного — и они умеют закрывать крышкой бушующий котёл. Рядовые солдаты — простые рабочие и крестьяне, но все офицеры являются членами партии, и на них можно положиться. По крайней мере, такого мнения придерживается Политбюро. Наверно, это правда, — закончила Минг. Она не замечала, чтобы её министр особенно беспокоился об этом. Власть в КНР определённо растёт из дула винтовок, а все винтовки принадлежат Политбюро. Это упрощало ситуацию, не правда ли?
Что касается Номури, он только что узнал о вещах, которые раньше даже не приходили ему в голову. Возможно, ему понадобится представить в Лэнгли свой собственный доклад по этому вопросу. Минг, вероятно, знала многое, что не попадало в донесения «Певчей птички», и будет большим упущением с его стороны, если он не сообщит об этом.
— Это всё равно что пустить пятилетнего ребёнка в оружейный магазин, — заметил министр финансов. — Эти люди неспособны принимать экономические решения в масштабе города, не говоря уже об огромной стране. Черт возьми, несколько лет назад японцы слабо разбирались в финансах, но у них, по крайней мере, хватило ума обратиться к хорошим учителям.
— И?
— И когда эти ребята с разбега столкнутся с каменной стеной, глаза у них будут по-прежнему закрыты. Это очень болезненно, Джек. Их кусают за жопу, а они даже не имеют представления о том, что им угрожает. — «Уинстон обладает талантом смешивать метафоры настолько искусно, что с ним мало кто мог бы сравниться», — подумал Райан.
— Когда? — спросил «Фехтовальщик».
— Это зависит от того, сколько компаний последует примеру «Баттерфляй». Ситуация прояснится через несколько дней. Дома мод будут индикатором того, что произойдёт дальше.
— Ты так считаешь?
— Это тоже удивило меня, но сейчас наступило время, когда они принимают решения о модах на следующий сезон, и там тратится тонна денег, приятель. К этому надо прибавить игрушки к приближающемуся Рождеству. Марк сказал мне, что в этом бизнесе вращается не меньше семнадцати миллиардов.
— Проклятье.
— Да, я тоже не знал, что у оленей Санта-Клауса косые глаза, Джек. По крайней мере, в таком масштабе.
— Как относительно Тайваня? — спросил Райан.
— Ты что, смеёшься? Они прыгнули в образовавшуюся пустоту обеими ногами. Думаю, что они заберут четверть, может быть, треть той суммы, которую потеряет КНР. За ними последует Сингапур. И Таиланд. Этот маленький ухаб на дороге даст им огромную возможность компенсировать те потери, которые понесла их экономика несколько лет назад. По сути дела, неприятности, произошедшие с КНР, смогут перестроить всю экономику в Юго-Восточной Азии. Это может означать, что Китай потеряет пятьдесят миллиардов долларов, которые перейдут к другим производителям. Мы начинаем принимать предложения о поставках, Джек. Для наших потребителей это окажется совсем неплохо, и я готов побиться об заклад, что эти страны примут во внимание пример Пекина и немного приоткроют свои двери для наших товаров. Так что наши рабочие тоже выиграют от этого — в любом случае до некоторой степени.
— А как дела у нас?
— «Боинг» немного стонет. Они надеялись поставить в Китай свои «три семёрки», но давай подождём и увидим, что произойдёт дальше. Кто-то всё равно купит их. Да, вот ещё…
— Да? — спросил Джек.
— Не только американские компании отказываются от китайских заказов. Две крупные итальянские компании и «Сименс» в Германии объявили о том, что они разрывают контракты с китайскими партнёрами, — сказал «Торговец».
— Это может превратиться в общее движение…
— Слишком рано говорить об этом, но если бы я оказался на месте этих парней, — Уинстон потряс факсом из ЦРУ, — я задумался бы о том, чтобы как можно быстрее отремонтировать мосты.
— Они не пойдут на это, Джордж.
— Тогда их ждёт очень неприятный урок.
Глава 39
Другой вопрос
— Наш друг не предпринимает никаких действий? — спросил Райли.
— Пока он продолжает свои сексуальные приключения, — ответил Провалов.
— Ты поговорил с этими девушками?
— С двумя сегодня утром. Он щедро оплачивает их услуги, в евро или долларах, и не требует от них ничего «экзотического».
— Приятно слышать, что у него нормальные вкусы, — проворчал агент ФБР.
— Теперь у нас множество его фотографий. Мы установили на его машинах электронные следящие устройства, а также поставили «жучок» на клавиатуре компьютера. Это позволит нам определить его шифровальный ключ, когда он включит компьютер в следующий раз.
— Но пока он не совершил ничего противозаконного, — заметил Райли. Это не было вопросом.
— Да, пока мы следили за ним, — согласился Олег.
— Черт побери, значит, он действительно собирался убить Сергея Головко. В это трудно поверить, парень.
— Поверить действительно трудно, но отрицать это нельзя. И к тому же он делает это по приказу китайцев.
— Это может привести к началу войны, приятель. Крупное гребаное преступление. — Райли сделал глоток водки.
— Да, именно так, Миша. Это самое сложное дело, которым мне приходилось заниматься в этом году. — «Это было, — подумал Провалов, — искусное преуменьшение». Он с радостью вернулся бы к расследованию обычных убийств, таких, когда муж убивает жену за то, что она спит с соседом, или наоборот. Такие преступления, какими бы отвратительными они ни были, всё-таки куда проще, чем расследование этого дела.