— Полагаю, что это верно, — согласился профессор.
— Могут русские остановить их? — спросил Джексон. Генерал Мур взялся ответить на этот вопрос.
— Нельзя сказать что-нибудь определённое, — заметил председатель Объединённого комитета начальников штабов. — У китайцев мощная армия, и они пустят в ход всю свою военную мощь. Зато у русских за спиной огромное пространство, способное поглотить натиск китайцев, а вот военной мощи у них не хватает. Если бы спросили моё мнение, я поставил бы деньги на КНР — при условии, что мы не вмешаемся в эту войну. Наша воздушная мощь может в значительной степени изменить соотношение сил, а если НАТО пришлёт наземные войска, ситуация изменится коренным образом. Исход войны зависит от того, какие подкрепления можем прислать мы и русские на место боевых действий.
— Логистика?
— Да, в этом и заключается проблема, — согласился генерал Мур. — У русских на восток ведёт всего одна железнодорожная линия. Правда, там двойная колея и дорога электрифицирована, но это единственная хорошая новость.
— Кому-нибудь известно, как вести подобную операцию по железной дороге? Мы ведь не делали этого со времён Гражданской войны, — сказал Джексон.
— Подождём и увидим, сэр, если дело зайдёт так далеко. Я не сомневаюсь, что русские обдумывали эту проблему много раз. На них можно положиться.
— Просто великолепно, — пробормотал вице-президент. Проведя всю свою профессиональную жизнь на море, он не любил полагаться на людей, кроме тех, которые говорили по-американски и носили синюю морскую форму.
— Если бы обстоятельства были полностью в нашу пользу, китайцы не стали бы обдумывать эту операцию так серьёзно, как, по-видимому, они делают сейчас. — Это было настолько очевидно, как исход футбольного матча, при котором у соперника в воротах нет вратаря, а судья свистит только в пользу твоей команды.
— Проблема, — сказал им Джордж Уинстон, — заключается в том, что приз слишком соблазнителен. Это вроде того, что двери банка забыли запереть на трехдневный уикенд, а полицейские объявили забастовку.
— Джек говорит, что агрессивная война представляет собой вооружённый грабёж, только в огромном масштабе, — заметил Джексон.
— Это похоже на истину, — согласился министр финансов. Профессору Вивёру такое сравнение показалось излишне упрошенным, но что ещё можно ожидать от окружающих его людей?
— Мы можем предостеречь их, когда увидим явные признаки подготовки к наступлению на фотографиях с наших спутников, — предложил Эд Фоули. — Микки, когда это станет очевидным?
— Предположительно, за два дня. Им понадобится неделя, чтобы перебросить на север свои войска. Китайские армии уже сейчас находятся в непосредственной близости от театра потенциальных военных действий, так что вопрос заключается лишь в том, чтобы расположить их должным образом — выдвинуть на передовые позиции. Затем окончательные подготовительные действия, скажем, за тридцать шесть часов перед тем, как их полевые орудия откроют огонь.
— Иван не сможет остановить их?
— На границе? У русских никаких шансов сделать это, — ответил генерал, выразительно покачав головой. — Русским придётся выигрывать время, отдавая китайцам пространство. Китайцам предстоит пройти чертовски длительный путь, прежде чем они доберутся до нефтяных месторождений. В этом их слабое место. Они будут вынуждены защищать огромный фланг, и исключительно трудной окажется проблема снабжения. Я думаю, что они попытаются высадить воздушный десант в район золотых месторождений или в район месторождения нефти. У них слабые воздушно-десантные войска и почти нет возможностей перебрасывать солдат на транспортных самолётах, но думаю, что они сделают это в любом случае. Оба места являются слабо защищёнными целями.
— А что мы можем послать на помощь русским?
— Прежде всего, военно-воздушные силы — истребители, бомбардировщики и все воздушные танкеры-заправщики, которые есть у нас. Может быть, нам не удастся установить господство в воздухе, но мы можем быстро лишить китайцев свободы воздушных полётов, создав соотношение воздушных сил пятьдесят на пятьдесят почти сразу, а затем погоним их самолёты обратно. Здесь снова возникает вопрос чисел, Робби, и проблема того, насколько хорошо подготовлен их лётный состав. Наверно, их лётчики подготовлены лучше русских, просто потому что они провели больше времени в воздухе, готовясь к войне, но технически у русских более совершенные самолёты, да и воздушная доктрина у них лучше китайской — за исключением того, что у них не было возможности попробовать её на практике.
Робби Джексону хотелось проворчать, что в ситуации слишком много неизвестного, но если бы все было определено чётко и ясно, как сказал генерал Микки Мур, китайцы не решились бы перейти северную границу. Хулиганы нападают на маленьких старых дам, отбирая у них деньги, полученные в кассах социального страхования, а не на полицейских, которые только что получили деньги по своим чекам по пути домой с работы. Когда у тебя в кармане пистолет, это коренным образом меняет дело, и каким бы неразумным ни было преступление на улице или начало войны, те, которые занимаются этим, всё-таки проявляют определённый выбор в своих действиях.
Скотт Адлер совсем не спал во время полёта. Он снова и снова обдумывал различные способы остановить войну, прежде чем она началась. В конце концов, это ведь первостепенная задача дипломата, не правда ли? Он думал главным образом о своих недостатках. Адлер возглавлял ведомство, занимающееся международными отношениями его страны. Поэтому он должен был знать — ему платили за то, чтобы он знал, — как уберечь страны мира от неразумных действий. Грубо говоря, это означало, что он должен сказать им: если вы поступите таким образом, то вся мощь и ярость Америки обрушится на вас и уничтожит вас. Но прибегать к столь грубым методам совсем не обязательно. Намного лучше убедить их, что куда выгоднее для них самих поступать разумно, потому что в разумном поведении таится их спасение как нации в глобальном сообществе. Однако в данном случае истина заключалась в том, что мышление китайцев не было доступно его уму и он не знал, что сказать им, чтобы они могли увидеть яркий свет дня. Хуже всего было то, что он встречался с этим Чангом, когда велись переговоры с министром иностранных дел Китая Шеном, и все, в чём он убедился, заключалось в том, что они смотрят на реальную жизнь совсем не так, как он. Они видят синий цвет, когда он видит зелёный, и он не знал, как поступить, чтобы убедить их в том, что они ошибаются, что это не синий, а на самом деле зелёный, или хотя бы понять, почему они видят не такие цвета, как он. Тихенький голосок упрекал его в расизме, но ситуация зашла слишком далеко, чтобы рассматривать тонкости ведущейся им политики. От него требовалось, чтобы он остановил войну, прежде чем она начнётся, а он не знал, что нужно сделать для этого. Его размышления закончились тем, что он уставился на переборку перед своим комфортабельным креслом, и ему показалось, что это экран кинотеатра. Ему хотелось посмотреть кино или сделать что-нибудь такое, чтобы отвлечь мышление от беличьего колеса, которое непрерывно вращалось перед его глазами. Адлер почувствовал, что кто-то похлопал его по плечу. Он повернулся и увидел своего президента, который жестом пригласил его подняться наверх, в узел связи. Там они снова выгнали двух связистов ВВС из их кресел.
— Все ещё думаешь о последнем донесении «ЗОРГЕ»?
— Да, — кивнул Адлер.
— Есть предложения?
Мысли Государственного секретаря поднялись на другой уровень.
— Нет. Извини, Джек, но ничего нового у меня просто нет. Может быть, тебе нужен другой Государственный секретарь.
Райан фыркнул:
— Нет. Нужны другие враги. Единственное, что приходит мне в голову, это сказать им, что мы знаем об их намерениях и будет гораздо лучше, если они остановятся.
— А когда они ответят — засуньте своё предупреждение себе в задницу, что тогда?
— Ты знаешь, что нам нужно сейчас? — спросил «Фехтовальщик».
— О да, пара сотен «Минитменов» или «Трайдентов» быстро наставят их на правильный путь. К сожалению…