Коридор, ведущий к кабинету министра Шена, был совсем пустой. Казалось, он протянулся в бесконечность. Килмер вошёл в него в своём лучшем костюме и блестящих чёрных ботинках. Здание министерства впечатляло, оно должно было показать представителям иностранных государств, какой могучей и огромной является Китайская Народная Республика. Каждая страна делала это, некоторые лучше, чем другие. «В данном случае архитектор честно заработал свои деньги», — подумал Килмер. Наконец — но скорее, чем он ожидал, когда вошёл в коридор, — Килмер нашёл дверь и повернул направо в приёмную министра. Исполнительный секретарь проводил американца в более комфортабельную комнату и принёс ему стакан воды. Килмер ждал положенные пять минут, потому что нельзя сразу увидеть высокопоставленного министра крупной державы, но потом высокие двери — они всегда были двойными на этом уровне дипломатии — открылись, и его пригласили войти.
Сегодня Шен был одет в темно-синюю куртку, как Мао, вместо обычного делового костюма западного стиля. Он подошёл к гостю и пожал ему руку.
— Мистер Килмер, как приятно снова встретиться с вами.
— Спасибо, что вы согласились принять меня без специальной договорённости, господин министр.
— Прошу садиться. — Шен сделал жест в сторону нескольких кресел, стоящих вокруг обычного низкого столика. Когда оба сели, Шен спросил: — Чем я помогу помочь вам в этот день?
— Господин министр, у меня есть нота моего правительства, которую я должен передать вам в руки. — С этими словами Килмер достал конверт из кармана пиджака и передал его министру.
Конверт не был запечатан. Шен извлёк из него дипломатическое послание, состоящее из двух страниц, и начал читать. Его лицо ничуть не изменилось, когда он поднял голову.
— Это в высшей степени необычное послание, мистер Килмер.
— Господин министр, моё правительство крайне обеспокоено недавними передвижениями ваших Вооружённых сил.
— Предыдущая нота, доставленная из вашего посольства, содержала оскорбительное вмешательство в наши внутренние дела. Теперь вы угрожаете нам войной?
— Сэр, Америка никому не угрожает, мы просто напоминаем вам, что, поскольку Российская Федерация подписала Североатлантическую хартию, любые враждебные действия против России заставят Америку выполнить свои обязательства, в соответствии с подписанной хартией.
— И вы угрожаете старшим членам нашего правительства, что если что-то случится с американцами в нашей стране… За кого вы нас принимаете, мистер Килмер? — спросил Шен спокойным, равнодушным голосом.
— Господин министр, мы просто напоминаем вам, что, поскольку Америка гарантирует всем нашим гостям защиту со стороны наших законов, мы надеемся, что Китайская Народная Республика сделает то же самое.
— Почему мы должны относиться к американским гражданам не так, как мы относимся к нашим?
— Господин министр, мы всего лишь просим вашего заверения, что дело будет обстоять именно таким образом.
— Почему это должно быть по-другому? Или вы обвиняете нас в подготовке агрессивной войны против нашего соседа?
— Мы обратили внимание на недавние военные действия Народно-освободительной армии и просим разъяснения.
— Понятно. — Шен сложил бумаги и положил их на стол. — Когда вы хотите получить ответ?
— Как только это будет удобно для вас, господин министр, — ответил Килмер.
— Очень хорошо. Я представлю вашу ноту на обсуждение моим коллегам в Политбюро и пришлю вам ответ, когда это будет возможно.
— Я передам эту хорошую новость в Вашингтон, господин министр. Не буду больше отнимать у вас время, сэр. Благодарю вас за то, что вы смогли принять меня. — Килмер встал и ещё раз пожал руку министру. Затем он прошёл через приёмную, глядя прямо перед собой, повернул налево в коридор и направился к лифтам. Коридор казался таким же длинным, как раньше, и звук его шагов по полу был необычно громким. Килмер служил дипломатом достаточно долго, чтобы знать, что Шен должен был отреагировать на ноту с большим раздражением. Вместо этого он принял ноту, как принял бы приглашение на неформальный ужин в посольстве. Это что-то означало, но Килмер не был уверен, что именно. Сидя в автомобиле, он начал обдумывать содержание своего донесения в Туманную долину, но затем понял, что лучше сначала доложить это устно по кодированному каналу STU.
— Он действительно хороший дипломат, Карл? — спросил Адлер у посла.
— Отличный парень. Скотт. Фотографическая память, мне хотелось бы иметь такой талант. Может быть, он слишком быстро делает карьеру, но у него превосходный ум, ему не хватает только практического опыта. Думаю, что года через три ему можно будет поручить собственное посольство, и тогда он начнёт двигаться вверх по служебной лестнице.
«В месте вроде Лесото», — подумал Государственный секретарь. Для посла в такой стране слово «тихая заводь» покажется комплиментом. Ничего не поделаешь, с чего-то надо начинать.
— Какой будет реакция Шена?
— Это зависит от многих обстоятельств. Если они просто проводят манёвры для рутинной подготовки, они могут рассердиться. Если же перебрасывают войска, готовясь к войне, и мы схватили их, когда они запустили руку в банку с вареньем, их реакция будет изображать оскорбление и удивление. — Хитч остановился и зевнул. — Извини. Настоящий вопрос, по сути дела, заключается в том, заставит ли их это задуматься.
— Ты ведь знаешь почти всех членов Политбюро. Как ты считаешь, заставит?
— Я не знаю, — неловко признался Хитч. — Скотт, я провёл там некоторое время, это верно, но не могу сказать, что я хорошо понимаю их. Они принимают решения, исходя из политических соображений, которые непонятны американцам.
— Президент называет их Клингонами, — сказал Адлер послу.
Хитч улыбнулся:
— Я не заходил бы так далеко, но в этом есть своя логика. — И тут зажужжал интерком Адлера.
— Уильям Килмер из Пекина вызывает вас на кодированном канале STU, — раздался голос секретаря.
— Это Скотт Адлер, — сказал Государственный секретарь, когда поднял телефонную трубку. — В кабинете со мной посол Хитч. Я переключил вас на динамик.
— Сэр, я побывал у министра Шена и передал ноту. Министр даже не моргнул глазом. Он сказал, что скоро подготовит ответ, но когда — неизвестно. Сначала он должен поговорить со своими коллегами в Политбюро. Если не считать этого, никакой реакции. Я могу послать вам факс записи разговора через полчаса. Встреча продолжалась меньше десяти минут.
Адлер посмотрел на Хитча, который покачал головой. Новость не обрадовала его.
— Билл, каково было его поведение? — спросил Хитч.
— У меня возникло впечатление, что он принял сильное успокоительное. Абсолютно никакой физической реакции.
— Шен вообще-то гиперактивен, — объяснил Хитч. — Иногда он не может даже заставить себя сидеть. Какой у тебя вывод, Билл?
— Я очень обеспокоен, — сразу ответил Килмер. — Думаю, что у нас здесь серьёзная проблема.
— Спасибо, мистер Килмер. Высылайте факс как можно скорее. — Адлер нажал на кнопку и посмотрел на своего гостя. — Проклятье!
— Да. Когда мы узнаем, как реагируют они на ноту?
— Надеюсь, завтра утром мы…
— У нас есть источник внутри их правительства? — спросил Хитч. Непроницаемое выражение на лице Адлера было красноречивым ответом.
— Спасибо, Скотт, — сказал Райан, опуская телефонную трубку. Он уже вернулся обратно в Овальный кабинет и сидел в своём кресле, которое специально подогнали к формам его тела и сделали максимально удобным. В данный момент это не слишком помогало ему, но он считал, что благодаря этому ему приходилось всё-таки меньше беспокоиться.
— И что теперь?
— Теперь мы ждём очередного донесения от «ЗОРГЕ».
— «ЗОРГЕ»? — удивлённо спросил профессор Вивёр.
— Доктор Вивёр, у нас есть источник информации, который иногда сообщает нам о том, что обсуждает их Политбюро, — сказал профессору Эд Фоули. — Эти сведения не должны выходить за пределы этого кабинета.