— Понял. — Несмотря на свою учёную степень, профессор Вивёр знал, что нужно соблюдать правила секретности. — Это название специальной информации, которую вы показывали мне?
— Совершенно верно.
— Это чертовски хороший источник, кем бы он ни был. Его донесение читается, как стенограмма их заседаний, в нём даётся характеристика членов Политбюро, особенно Чанга. Именно он является движущей силой. Премьер-министр Ху прислушивается к каждому его слову.
— Адлер встречался с ним, когда шли челночные переговоры относительно аэробуса, сбитого в Тайбее, — сказал Райан.
— И? — спросил Вивёр. Он знал имя китайского министра и слова, которые тот произносил, но не встречался с ним.
— Чанг очень влиятельный и не слишком приятный человек, — ответил президент. — Он играл немалую роль в нашем конфликте с Японией, а также в прошлогоднем столкновении с Объединённой Исламской Республикой.
— Он походит на Макиавелли?
— Да, очень похож. Он больше теоретик, чем активный деятель. Что-то вроде серого кардинала, человек, стоящий позади трона. Он не идеолог как таковой, но человек, которому нравится играть в реальном мире.
— Он патриот, Эд? — спросил Райан у директора ЦРУ.
— Мы поручили нашему психологу составить его портрет, — пожал плечами Фоули. — Отчасти он социопат, отчасти политический деятель. Человек, которому нравится чувство власти. У него нет известных нам личных слабостей. Сексуально активный мужчина, но многие члены Политбюро в этом не уступают ему. Может быть, это особенность их культуры, а, Вивёр?
— Мао это нравилось, как все мы знаем. У китайских императоров были большие конюшни наложниц.
— Я полагаю, люди занимались этим до появления телевидения, — заметил Арни ван Дамм.
— По сути дела, это не так уж далеко от правды, — согласился Вивёр. Переход к современности является культурной особенностью, и это фундаментальная форма личной власти, которой любят пользоваться некоторые мужчины. Движение за освобождение женщин ещё не достигло КНР.
— Я, должно быть, слишком ортодоксальный человек, — произнёс президент. — Но при мысли о Мао, насилующем малолетних девочек, по коже у меня бегут мурашки.
— Они не обращают на это особого внимания, господин президент, — сказал ему Вивёр. — Некоторые китайцы сами приводили своих малолетних сестёр, чтобы они разделили постель с Великим Лидером. Там другая культура, и у неё другие традиции, отличающиеся от наших правил.
— Это точно, всего лишь немного отличающиеся, — заметил отец двух дочерей, одна из которых недавно начала встречаться с молодыми людьми. Что думали отцы этих малолетних девочек? Испытывали чувство гордости, что их дочери были лишены девственности великим Мао Цзэдуном? При этой мысли у Райана пробежал холодок по коже, но он тут же прогнал это чувство. — Неужели они совсем не ценят человеческую жизнь? Как относительно их солдат?
— Господин президент, Библия не была написана в Китае, и усилия миссионеров внедрить в Китае христианство не были особенно успешными. А когда к власти пришёл Мао, он подавил попытки миссионеров весьма эффективно, как мы видели совсем недавно. Их взгляд на место человека в мире отличается от нашего. Отвечу на ваш вопрос — нет, они не ценят отдельную человеческую жизнь, как это делаем мы. Мы говорим про коммунистов, которые руководствуются всем, только исходя из политических соображений. Это особенно очевидно в культуре, где человеческая жизнь не имеет особого значения. Таким образом, можно сказать, что это очень неудачное сочетание двух систем, если рассматривать Китай с нашей точки зрения.
Неудачное сочетание, — подумал Райан, — какая деликатная фраза. Мы говорим о правительстве, которое убило больше двадцати миллионов своих граждан всего за несколько месяцев, стремясь к политическому совершенству.
— Доктор Вивёр, каково ваше мнение: каким будет решение их Политбюро?
— Они будут продолжать идти по выбранному ими пути, — ответил Вивёр без колебаний. Реакция президента удивила его.
— Черт бы их побрал, неужели никто не думает, что здравый смысл исчез из мира?! — зарычал Райан. Он обвёл взглядом кабинет и увидел, что все присутствующие внезапно опустили головы и смотрят на ярко-синий ковёр.
— Господин президент, они боятся войны гораздо меньше, чем альтернативы войны, — ответил Вивёр, удивительно бесстрашно, подумал Арни ван Дамм. — Позвольте мне повторить то, что я говорил раньше. Если они не принесут в страну новое богатство в виде нефти и золота, им угрожает экономический коллапс, который разрушит всю их политическую систему, а для них это страшнее, чем потеря сотни тысяч солдат в завоевательной войне.
— А я могу остановить это, лишь сбросив на их столицу ядерную бомбу, — которая, между прочим, приведёт к гибели двух миллионов простых людей. Черт бы все это побрал! — снова выругался Райан.
— Скорее пять миллионов, может быть даже десять, — заметил генерал Мур, чем заслужил уничтожающий взгляд Верховного главнокомандующего. — Да, сэр, это приведёт к желаемому результату, но я согласен, что цена слишком высока.
— Робби? — Джек повернулся к своему вице-президенту, надеясь услышать что-то ободряющее.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джек? Нам остаётся надеяться, что они поймут — это будет стоить им больше, чем они рассчитывают, но у меня впечатление, что шансы не в нашу пользу.
— Нам нужно сделать ещё одно — подготовить народ к предстоящим событиям, — сказал Арни. — Завтра мы сообщим об этом прессе, а потом ты выступишь по телевидению и объяснишь зрителям, что происходит и почему.
— Знаете, мне действительно не очень нравится эта работа — извините меня. Это было мальчишеством с моей стороны, правда? — спросил «Фехтовальщик».
— Это не должно быть развлечением, Джек, — заметил ван Дамм. — Ты хорошо вёл игру до сих пор, но не всегда можешь контролировать других игроков за карточным столом.
Зазвенел телефон президента. Джек снял трубку.
— Да? О'кей. — Он поднял голову. — Эд, это для тебя.
Фоули встал и подошёл к телефону.
— Фоули слушает… О'кей, хорошо. Спасибо. — Он положил трубку. — Облака рассеиваются над Северо-Восточным Китаем. Через полчаса нам доставят изображения.
— Микки, насколько быстро мы сможем переправить туда беспилотные разведывательные самолёты?
— Им придётся перелететь туда. У нас есть самолёты, которые мы можем выслать из Калифорнии, но намного эффективнее погрузить их в С-17, и тогда они поднимутся с сибирских аэродромов. На это потребуется… ну, скажем, тридцать шесть часов с момента получения приказа.
— Приказ отдан, — сказал Райан. — Что это за самолёты?
— Это БПЛА — беспилотные летательные аппараты, мы называем их «трутнями». Они незаметны в воздухе и могут летать в течение длительного времени. Мы можем получать видеоизображение от них в реальном времени. Они сказочно хороши для разведки поля боя, лучшие новые игрушки, принятые на вооружение военно-воздушными силами, насколько это понимает армия. Я могу отправить их прямо сейчас.
— Действуй, — сказал ему Райан.
— При условии, если там есть место для их приземления. Но мы можем выслать их с базы Элмендорф на Аляске, если возникнет такая необходимость. — Мур поднял телефонную трубку и позвонил в Национальный военный командный центр — НВКЦ — в Пентагоне.
Операции генерала Пенга продвигались полным ходом. Приказ о начале боевых действий был озаглавлен иероглифами LONG CHUN — Весенний дракон. Слово «дракон» звучало многообещающе, поскольку в течение тысяч лет дракон был символом имперского правления, а также удачи. Оставалась ещё значительная часть дня. Это устраивало Пенга, и он надеялся, что солдаты тоже будут довольны. Дневной свет благоприятствовал хорошей охоте. Кроме того, он затруднял маскировку или передвижение крупных масс людей. Это тоже помогало успешному осуществлению его операции.
Нельзя сказать, что у генерала не было опасений. Ему был дан приказ начать наступление, и ничто не может заставить человека задуматься о выполнении приказов, выполнять которые он поклялся много лет назад. Правда, он предпочёл бы иметь больше артиллерийских орудий и лучшую поддержку с воздуха, но у него было достаточно первого и, вероятно, надёжное второе. В данный момент он склонился над разведывательными данными и картами. Он изучал русскую оборону на противоположном берегу Амура в течение нескольких лет и даже иногда посылал разведчиков через реку, чтобы выявить расположение бункеров, которые были нацелены на юг уже пятьдесят лет. Русские были хорошими военными инженерами, и ему придётся потратить некоторое время на преодоление этих неподвижных оборонительных сооружений.