— Приятно слышать, что обо всём позаботились. А как относительно моей семьи? — спросил президент Соединённых Штатов.
— При таких обстоятельствах мы держим вертолёт как можно ближе к тому месту, где находятся ваша жена и дети. Затем мы перевезём их в том направлении, которое нам покажется наиболее безопасным. Если это не Эндрюз, то вертолёт, а затем самолёт доставит их в место, которое мы посчитаем нужным. Все это теоретические рассуждения, — объяснил Мур, — но вам следует знать об этом.
— Смогут русские остановить китайцев? — спросил Райан, снова обращая своё внимание на карту.
— Сэр, это пока неизвестно. У русских имеется возможность применить ядерное оружие, но я сомневаюсь, что они захотят использовать эту карту. У китайцев есть двенадцать межконтинентальных баллистических ракет CSS-4. По сути дела, это копии наших старых «Титанов-II» на жидком топливе с боеголовками мощностью от трех до пяти мегатонн.
— Убийцы городов? — спросил Райан.
— Совершенно верно. Мы не можем противостоять им, и у нас в любом случае не осталось противоракетной обороны. Взрыватель на боеголовках установлен на взрыв при сближении с целью плюс или минус тысяча метров. Таким образом, ракета уничтожит город, но на большее она неспособна.
— Нам известно, на какие города они нацелены? — спросил Джексон.
Мур сразу кивнул:
— Да. Эти ракеты весьма примитивны, и шахты ориентированы на свои цели, потому что сами ракеты не могут маневрировать в полёте. Две ракеты нацелены на Вашингтон. Остальные — на Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Чикаго. А также на Москву, Киев, Санкт-Петербург. Эти ракеты остались от Плохих Старых Дней, и они не подвергались никакой модификации.
— У нас есть возможность уничтожить их в пусковых шахтах? — спросил Джексон.
— Полагаю, мы могли бы провести операцию, при которой истребители или бомбардировщики нанесут удар по шахтам крылатыми ракетами, — согласился Мур. — Но тогда нам придётся доставить бомбы сначала в Шантару, и даже тогда это будет продолжительный перелёт для F-117.
— А как относительно В-2 с аэродрома на Гуаме? — спросил Джексон.
— Я не уверен, что они могут нести соответствующее оружие. Мне придётся проверить.
— Джек, нам следует подумать об этом, о'кей?
— Слышу тебя, Робби. Генерал, поручите кому-нибудь выяснить это, о'кей?
— Слушаюсь, сэр.
— Геннадий Иосифович! — воскликнул генерал Диггз, войдя в комнату со столом, устланным картами.
— Марион Иванович! — Русский подошёл к американцу и пожал ему руку, затем обнял его. Он даже поцеловал своего гостя по русскому обычаю, и Диггз содрогнулся от поцелуя — по американскому обычаю. — Вводите!
Диггз подождал десять секунд:
— Вынимайте! — Русский и американский генералы рассмеялись шутке, понятной только им одним.
— Черепаший бордель все ещё на месте?
— Последний раз, когда я смотрел, все ещё был. — Затем Диггзу пришлось объяснить смысл шутки остальным: — В Форт-Ирвине мы собрали всех пустынных черепашек в одном месте, чтобы их не раздавили гусеницы танков и чтобы вдобавок поддразнить любителей природы — мы называем их «обнимающие деревья». Полагаю, они все ещё в том месте, куда мы их сложили, и занимаются тем, что делают маленьких черепашек. Но эти черепахи занимаются делом так медленно, что засыпают во время совокупления.
— Я рассказывал эту историю своим людям много раз. — Затем шутливое выражение исчезло с лица русского генерала. — Я рад, что ты здесь. Был бы ещё счастливее, если бы видел твою дивизию.
— Неужели все так плохо?
— Да уж хорошим не назовёшь. Пошли. — Они подошли к большой карте, прикреплённой к стене. — Вот их расположение тридцать минут назад.
— Как ты следишь за ними?
— Теперь у нас летают над расположением китайских войск ваши невидимые «Тёмные звезды», а мой молодой капитан с разведывательным подразделением следит за ними на земле.
— Так далеко… — сказал Диггз. Позади них стоял полковник Мастертон. — Дьюк? — Затем американский генерал посмотрел на своего русского друга. — Это полковник Мастертон, начальник моего оперативного управления. До этого он командовал батальоном в Десятой кавалерийской дивизии.
— Солдаты буйволов, верно?
— Да, сэр, — подтвердил Мастертон, но его глаза не отрывались от карты. — Честолюбивые мерзавцы, правда?
— Их первая цель находится вот здесь, — сказал полковник Алиев, поднимая указку. — Это золотая шахта Гоголя.
— Ну что ж, если вы собираетесь украсть что-то, то почему бы не начать с золотой шахты? — задал риторический вопрос Диггз. — Что у тебя есть, чтобы остановить их?
— Вот здесь у нас 265-я мотострелковая дивизия, — показал Алиев.
— Она полностью укомплектована?
— Не совсем, но мы усиленно готовим её. К нам подходят ещё четыре мотострелковые дивизии. Первая из них прибывает в Читу уже завтра в полдень. — Голос Алиева звучал чуть оптимистичнее, чем этого требовала ситуация. Он не хотел показаться слабым перед американцами.
— Им предстоит пройти ещё довольно много, — заметил Мастертон, глядя на своего генерала.
— Какой у тебя план, Геннадий?
— Я хочу перебросить четыре наши дивизии на север, где они соединятся с 265-й, и остановить там китайцев. Затем, может быть, мы воспользуемся вашими силами, чтобы продвинуться вот здесь на восток и отрезать их.
Теперь честолюбие проявляют не китайцы, — подумали одновременно Диггз и Мастертон. Передвинуть Первую пехотную дивизию (механизированную) из Форт-Райли, Канзас, в Форт-Карсон, Колорадо, пришлось бы на такое же расстояние, но там они двигались бы по ровной местности и не встречая противника. Здесь для осуществления такой задачи им придётся пересечь множество холмов и встретить серьёзное сопротивление. Эти факторы значительно меняют ситуацию, — решили американские офицеры.
— У вас ещё не было серьёзного контакта с китайцами? — спросил полковник Мастертон.
Бондаренко покачал головой:
— Нет, я держу свои механизированные войска далеко от них. Китайцы продвигаются, не встречая сопротивления.
— Вы хотите усыпить их, дать им возможность утратить бдительность?
— Да, будет гораздо лучше, если они станут чувствовать себя излишне уверенными.
Американский полковник кивнул. Это разумное решение. Как всегда, война была психологической игрой не в меньшей степени, чем физической.
— Если мы сойдём с поездов в Чите, нам всё равно придётся пройти немалое расстояние до того места, где вы хотите разместить нас, генерал.
— Как у вас дела с горючим? — спросил полковник Дуглас.
— Вот об этом вам не придётся беспокоиться, — ответил полковник Алиев. — Его у нас в избытке. Синие точки на карте — это запасы горючего. Оно такое же, как ваше дизельное номер два.
— И сколько у вас такого горючего?
— В каждом хранилище миллиард двести пятьдесят миллионов литров.
— Черт возьми! — воскликнул Дуглас. — Неужели так много?
Алиев объяснил:
— Хранилища горючего были созданы для большой подвижной группы войск в случае пограничного конфликта. Это делалось во время Никиты Сергеевича Хрущёва. Это гигантские бетонные и стальные хранилища, все под землёй, надёжно укрытые.
— Немудрёно, — заметил Митч Тернер. — Я ни разу не слышал о них.
— Значит, мы сумели обмануть ваши спутники, верно? — Это понравилось русскому. — В каждом хранилище находится двадцать механиков, с мощными электрическими насосами.
— Мне нравится их расположение, — сказал Мастер-тон. — А это что за подразделение?
— Это «Боярин», наша резервная танковая часть. Её обслуживают недавно призванные резервисты. Танки находятся в скрытом бункере. По количеству они почти равны танковой дивизии. Правда, это машины предыдущего поколения — Т-55 и Т-62, но они в полном порядке. Мы держим эту дивизию в резерве, — сказал Алиев.
Начальник американского оперативного управления удивлённо поднял брови. Может быть, русские и уступают китайцам в численном отношении, но они совсем не такие глупые. Дивизия «Боярин» находится в особенно удачном месте… если Иван сможет использовать её должным образом. Их генеральный оперативный замысел выглядел хорошо — теоретически. Однако многие полководцы могли разработать хорошие замыслы. Проблема заключалась в их осуществлении. Способны ли русские осуществить свои планы на практике? Русские военные теоретики были среди лучших в мире — они были настолько хороши, что армия Соединённых Штатов постоянно заимствовала их идеи. Но вопрос заключался в том, что американская армия могла использовать их замыслы на реальном поле битвы, а русские не могли.