- Этот фальшивый “Брускедад” снова нас вызывает, – доложил Джеймс.
- Не отвечайте, – отрезал Бельграно. – Вернемся в порт — доложим в контрразведку. Пусть ищут предателей, которые сообщили фашистам нашу секретную частоту и координаты патруля...
Хеллборн похолодел. Конечно, он ни в чем не виноват, но радиста допросят первым. А вдруг не поверят? Продолжат допросы, перейдут к пыткам; узнают, что он вовсе не дезертир-доброволец, а шпион на задании... Черт побери, не стоит сейчас об этом думать. Будем решать проблемы по мере поступления.
“Каталония” тем временем заметно содрогалась от залпов орудий главного калибра. Раз... второй... третий...
- ПОПАДАНИЕ! – заорал капитан. – Прямое попадание! Точно в борт! Продолжайте, продолжайте! Добавьте ему еще!!!
“Интересно, авианосец собирается как-то отвечать? А как он может ответить?”
- Воздух!!! – голосом одного из зенитчиков проревели динамики. – Они подняли два самолета!!!
“Они что, мои мысли прочитали?!”
- Ну так стреляйте!!! – проревел в ответ товарищ Бельграно. Потом подумал и добавил: – Торпедные аппараты пять и шесть — огонь!
“Он хотел сэкономить торпеды для сражения с итальянской субмариной, – догадался Хеллборн. – “Она все еще где-то там, на четыре с половиной часа...”
- Всплытие!!! – в который раз привлек всеобщее внимание акустик. – За кормой справа!!!
“Точно, мысли читают”.
Капитан Бельграно резко повернулся на 180 градусов — и перископ вместе с ним.
- Вижу, – сказал капитан секунд двадцать спустя. – Это не “Брускедад”, точно. Это “Марко Агриппа”. Фашистский самозванец!
Разумеется, товарищ капитан имел в виду современный итальянский корабль, а не покойного римского адмирала.
- Интересно, что он собирается делать? – задумчиво пробормотал Бельграно.
“Каталония” продолжала дрожать и скрипеть. Очевидно, снаружи кипело нешуточное сражение. Возможно, поднятые с авианосца самолеты бросают бомбы. Или торпеды. Или...
- УРРРРРХХХХХУРРРАААААООООО!!! – одновременно завопили все динамики. Потом один из них пояснил: — “Сардиния” тонет!!! Она накренилась!!! Ей конец!!!
Капитан снова развернул перископ.
- Так-так-так, – хладнокровно констатировал он. – И в самом деле. Орудийная палуба! Отставить! Развернуть башню! Огонь по субмарине!!!
- Торпеды в воде! – это снова был акустик. (“Какой же у него все-таки противный голос...”) – Четыре... нет, пять!
- Маневр уклонения! – скомандовал капитан.
- Пятьдесят секунд до столкновения!!!
“Мy cup runneth over”, – очень кстати вспомнил Хеллборн.
- Тридцать секунд!
“Yea, though I walk through the valley of the shadow of death…”
- Пятнадцать секунд!!!
“...I will fear no evil…”
- Десять!..
“...for thou art with me…”
- ПЯТЬ!!!
“...thy rod and thy staff they…”
- СЕЙЧАС!!!
“...comfort…
БРРРРРРРРРРРРРАНГГГГГ!
...me”.
“Это была только одна торпеда из всего сальво, – понял частично оглохший и ослепший Хеллборн. – Остальные прошли мимо или не сработали. Иначе бы нам точно конец. Впрочем, не исключено, что нам действительно конец”.
Между прочим, а почему я ослеп? Почему оглох — понятно, но зрение здесь причем? А, теперь понял. Лоб рассечен, кровь заливает глаза. Ничего страшного.
- ...путта мадре альгамбра эстремадура!!!! – сообщил один из динамиков.
- Повторите еще раз, – хладнокровно потребовал товарищ Бельграно.
- Мы попали в него, капитан! – кричал давешний мексиканец-троцкист. – Прямое попадание в мостик! Корпус лопнул! “Агриппа” уничтожен!!!
Бельграно в очередной раз потанцевал с перископом.
- Вижу. Верхняя палуба! Есть ли другие цели?!
- Никак нет, капитан. Авианосец продолжает тонуть. Самолеты сбиты. Больше никого.
- Trеs bien. В отсеках! Доложить о повреждениях.
- Четверо убитых, пятеро раненых, рули повреждены, один из винтов уничтожен полностью, – подвел итоги капитан несколько минут спустя. – Могло быть хуже. Двигаться можем только по прямой и медленно. Merde, еще и орудийную башню заклинило. Связь?
- Похоже, антенна дальней связи тоже повреждена, – доложил Хеллборн, отчаянно вращавший рукоятки радиоприемника.
- Поднимитесь на верхнюю палубу и проверьте, – велел командир.
- Есть, сэр, – привычно отозвался Джеймс.
- Ты эти альбионские штучки брось, – беззлобно пожурил его Бельграно.
- Так точно, сэр... то есть товарищ капитан.
Наконец-то свежий воздух! Ну, почти свежий. Полдень где-то в западной части Средиземного моря. Ни клочка земли на горизонте. Горящий мазут, кордит и другие военные запахи. Могло быть хуже. На воде – обломки, тела, а прямо по курсу — несколько шлюпок. Экипажи шлюпок размахивают белыми тряпками. Моряки с авианосца, должно быть. Хеллборн посмотрел в другую сторону — никого. Похоже, с “Агриппы” никто не спасся.
- Что с ними делать, капитан? – спросил один из стрелков, поглаживая гашетки зенитного пулемета.
Капитан Бельграно не пожелал оставаться внизу и поднялся на верхнюю палубу вслед за Хеллборном. Очевидно, ему надоело смотреть в перископ, и он решил полюбоваться на окрестности через бинокль.
- Придется подобрать, – рассеянно пробормотал командир “Каталонии”. – Не бросать же их в море... О, а вот и еще один.
Хеллборн изучал остатки уничтоженной антенны и не сразу понял, о ком — или о чем — идет речь. Потом понял. На горизонте появился еще один корабль. Свой или чужой? Идет с юга...
- Белголландец, – несколько бесконечно долгих минут спустя выдохнул капитан Бельграно. – Это белголландский крейсер.
- Что будем делать, товарищ капитан? – за эти несколько минут на палубу поднялись другие старшие офицеры.
- Строго говоря, белголландцы нейтральны, – задумчиво протянул француз. – Попросим их о помощи. Все равно в нашем текущем состоянии мы не можем сражаться. Возможно, они согласятся отбуксировать нас в нейтральный порт или интернировать. Или что-то в этом роде.
Белголландский корабль стремительно приближался.
- Сигнальщик, на палубу! Передавай: “Я – корабль испанского республиканского флота “Каталония”. Назовите себя и сообщите о ваших намерениях”.
“Военный корабль “Плайя-Хонда”, Королевский-Императорский Флот”, – ответили белголландцы. – “Охрана морских путей и свободной торговли. Что вы делаете в этом квадрате?”
“Прошу о помощи. Поврежден, не могу двигаться. На борту спасенные моряки с затонувших итальянских судов”, – немного невпопад ответил сигнальщик “Каталонии” — согласно полученным от капитана инструкциям.
“Оставайтесь на месте, “Каталония”. Идем на помощь”.
Дистанция между двумя кораблями сократилась примерно до полумили, когда орудия “Плайя-Хонды” открыли огонь. Первый залп – недолет. Недолет, но снаряды упали достаточно близко, чтобы потопить две или три итальянские шлюпки и обрушить на палубу “Каталонии” фонтаны воды и град осколков. Две дюжины итальянцев и республиканских моряков, помогавших им выбираться из воды, были убиты на месте. Буквально через несколько секунд последовал второй залп. “Какого черта, – удивился Хеллборн, – они же не могли так быстро перезарядиться...” Правильно, не могли. Это всего лишь орудия другой башни крейсера. На этот раз перелет, и довольно сильный. Третьего залпа никто дожидаться не стал.
- Все вниз!!! – заорал капитан Бельграно. – Экстренное погружение!!!
Так получилось, что Джеймс Хеллборн нырнул в люк одним из последних. У него за спиной кричали о чем-то своем недоспасенные итальянцы. Едва внешний люк захлопнулся, как “Каталония” в который раз за этот день заходила ходуном — “Плайя-Хонда” выпустила еще одну серию снарядов. К счастью, снова не точно в цель.
- Проклятые белголландцы! Предательство у них в крови... – не выдержал кто-то из офицеров.
- Товарищи, я снова жду ваших предложений, – не постеснялся объявить капитан Бельграно.
- Мы не можем развернуться... – начал было механик.
- Мы не можем развернуть башню, – добавил артиллерист.
- Таран, – разумеется, это был чертов японец.