- Мы не можем развернуться, – напомнил капитан, – а он заходит с правого борта. Другие идеи?
- Пусть подойдет поближе, и я подорву торпеды, – не унимался японский маньяк.
- Это крайняя мера, – хладнокровно отозвался Бельграно. – Еще?
- Я могу поднять стволы орудий вертикально, – предложил троцкист-мексиканец. – Если он встанет прямо над нами... Разумеется, я смогу выстрелить только один раз. После этого стволы и башня будут затоплены.
- Это невозможно, – прошептал механик-конфедерат. – Еще никому не удавалось это сделать.
- А как, по вашему, погиб “Мерримак”? – поинтересовался мексиканец.
- Это ложные слухи! – вспылил конфо-американец. – Он подорвался на мине!
- Отставить! – рявкнул капитан. – Это сейчас неважно. Попробуем ваш способ. Если не сработает... – Бельграно покосился на японца. – Попробуем что-нибудь другое. Все по местам! Продолжать погружение! Рулевой, погрузите нас на двести метров!
- Слишком глубоко, – возразил мексиканец. – Я бы предложил сто сорок.
- Согласен, – кивнул Бельграно. – Сто сорок метров. – Капитан повернулся к мексиканскому безумцу и с чувством пожал ему руку. – Вы мужественный человек. Я горд, что мне довелось служить и сражаться рядом с вами.
Остальные офицеры машинально вытянулись по стойке “смирно” и щелкнули каблуками. В республиканском флоте подобное поведение не поощрялось, но они были детьми далеких стран и воспитанниками своих старых флотов — и в этот критический момент вспомнили об этом.
- Старший акустик! – повысил голос капитан.
- Здесь!
- Вы все поняли?
- Так точно.
- Доложите, когда белголландец будет точно над нами. А до тех пор — полная тишина на борту!
Но не за бортом. Очередная ударная волна сотрясла “Каталонию”. Нет, это уже не снаряды. Похоже, белголландцы сбросили глубинную бомбу.
Первую из многих.
Последовавшие полчаса Джеймс Хеллборн при первом же удобном случае постарался выкинуть из памяти. Так страшно ему не было никогда, ни на одной войне, ни в одном сражении — ни до, ни после.
А затем прогремел особенно громкий взрыв.
- ЕСТЬ! – заорал акустик. – Точно в цель! Большая пробоина, он стремительно погружается, слышу вторичные взрывы!!!
- Доложить в отсеках!
- Башня не отвечает, капитан, – грустно доложил старпом. – Ее не просто затопило — ее сорвало с креплений. На борт поступает вода...
Капитан Бельграно тяжело вздохнул и потянулся к микрофону.
- Всеобщее внимание! Товарищи, это была отличная лодка. Вы храбро и достойно сражались. Я горжусь вами... ВСЕМ ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ!!!
Этот приказ не пришлось повторять дважды. Иногда наступает час, когда даже храбрые и мужественные люди не стесняются со всех ног удариться в бегство.
По крайней мере, такие мысли роились в тот момент в голове у Джеймса Хеллборна — и изрядно его утешали.
Альбионский шпион чуть ли не самым первым добрался до эвакуационного отсека правого борта, к которому был приписан. Забрался в ближайшую спасательную капсулу и тщательно задраил люк. Проверил давление и герметичность. Сорвал предохранительную пломбу и дернул за пусковой рычаг.
ПШШШШШШ —БУМММ! – сказала пневмо-пороховая катапульта, и одноместная цистерна оказалась за бортом. На какое-то неуловимое мгновение зависла над бездной, а потом медленно, но уверенно, устремилась вверх. Хеллборн во все глаза следил за глубиномером. Когда грубый, но надежный прибор показал “ноль”, Джеймс Хеллборн для верности посчитал до десяти, а потом открыл люк. Слава Богу, он на поверхности.
Спасательная капсула покачивалась на волнах. Ноздри приятно щекотали свежий морской воздух, кордит и мазут.
=====
Часть 5.
Драконы Смерти!
“- Что за несчастный корабль эта “Испаньола”, Джим! – продолжал он, подмигнув. – Сколько людей убито на этой “Испаньоле” и сколько бедных моряков погибло с тех пор, как мы с тобой покинули Бристоль!”
Роберт Л.Стивенсон, “Остров сокровищ”.
*
На бортах и торцах спасательных капсул находились специальные замки, позволявшие соединять капсулы друг с другом. Сорок девять капсул — все, кто успел выбраться с погибающей “Каталонии” — превратились в один большой плот, пять на десять (с одним пробелом на корме). Единственное, чего не хватало – какого-нибудь двигателя. Поэтому старпом, принявший командование (капитан Бельграно поступил как настоящий моряк и не покинул корабль), приказал оставаться на месте – у него не было другого выхода.
Вокруг плота собрались уцелевшие итальянцы с авианосца “Сардиния” — даже после белголландского предательства ухитрились уцелеть многие, а также сами белголландцы, вовремя покинувшие подбитую “Плайя-Хонду”. Экипаж “Каталонии” пылал жаждой мести, но старпом строго-настрого запретил вершить самосуд: “Теперь мы все в одной лодке!” Белголландцы чувствовали свою вину – густо краснели, стыдливо отворачивались и неубедительно оправдывались:
- Мы только выполняли приказ нашего покойного капитана.
- Расскажите это вашей бабушке, гребаные фашисты! – звучало в ответ.
- Мы не фашисты, мы оранжисты...
- Да какая теперь разница?!
Капсула Джеймса Хеллборна после окончательной сборки плота оказалась по правому борту. Рядом с ней в воде бултыхались три итальянца. Двое молчали, но третий говорил за четверых. Непрерывно благодарил добрых республиканцев и поминал в своих молитвах деву Марию, тринадцать или четырнадцать апостолов и всех их родственников. Некоторое время спустя Хеллборн демонстративно вытащил из кобуры подарок далекого шефа. Итальянец намек не понял и не заткнулся. Джеймс с тяжелым вздохом вернул пистолет на место — не мог же он в самом деле пристрелить беднягу?! К счастью, в этот момент на горизонте появился еще один корабль.
- Мадонна услышала мои молитвы!!! – завопил чертов макаронник. – Аллилуйя! Аллилуйя!!!
К счастью ли? Немногие владельцы биноклей жадно уткнулись в окуляры.
- Кто угодно, только не белголландцы... – пробормотал кто-то за спиной у Хеллборна.
- Это итальянский корабль! – наконец-то объявил старпом. – “Маркомания”, если я не ошибаюсь.
Над плотом прокатился вздох облегчения. Хотя, казалось бы, какое тут может быть облегчение? Фашистский корабль означал как минимум плен. Вот что натворили белголландцы — экипаж “Каталонии” был готов приветствовать своих смертельных врагов, только что разгромленных в тяжелом сражении, как спасителей!
- “Наркомания”? – удивился русский советник. – Эти фашисты совсем обезумели! Дать военному кораблю такое имя!
- Не “Наркомания”, а “Маркомания”, – повторил старпом-испанец. – Только не спрашивай меня, что это значит. Какой-то термин из древней римской истории. Я учил всю эту хрень в католической школе, но давно и прочно забыл.
“Маркомания”? “Римляне потеряли эту провинцию в Восточной Европе семнадцать с половиной веков назад”, – не сразу вспомнил Хеллборн. – “Все никак забыть не могут? Может быть, все еще надеются вернуть?!”
Римляне третьей свежести...
“Маркомания” подошла на дистанцию пистолетного выстрела, оценила положение вещей и принялась подбирать из воды всех подряд. Уже на палубе крейсера спасенных моряков рассортировали на три соответствующие группы — белголландские союзники, блудные сыновья Италии — и пленные республиканцы, у которых тут же отбирали оружие и документы. С союзниками обращались подчеркнуто вежливо – принесли сухую одежду, одеяла, выпить и закусить. С пленниками и, что самое странное, с моряками погибшей “Сардинии”, не церемонились — пинками и прикладами заставили построиться на корме — итальянцев по правому борту, республиканцев по левому борту. “Плохое начало”, – подумал Хеллборн — и не ошибся.
Потом на палубе появились новые действующие лица. Судя по униформе — совсем не моряки. Сухопутные крысы в черных мундирах и серебряных шлемах. Какие-то римляне третьей свежести. Впрочем, спасенные итальянцы тут же их узнали, и по их рядам прокатился шепот ничем не прикрытого ужаса: