Внезапно свеча на столе резко вспыхнула и начала гореть большим пламенем. Тихомир увидел отблеск огня на лезвии топора у печи, и его зрачки расширились.
Хранитель обеспокоенно спросил:
– Вы что-то увидели?
Тихомир не знал, что ответить.
Хранитель спешно поднялся и зашагал во двор проверить Третьяка.
В это же время Игнат незаметно подкрался к Третьяку и ударил его обухом топора по голове. Третьяк со стоном завалился на землю.
Игнат первой же попавшейся жердью подпер дверь и начал поджигать избу: сначала у двери, а затем пошел по кругу и закончил соломенной крышей. Сухое трухлявое дерево и солома быстро занимались огнем.
Хранитель попробовал открыть дверь, но ничего не получилось. Окна были слишком маленькие, чтобы в них пролезть.
Он стал плечом выбивать дверь и прокричал:
– Тревога!
Тихомир поначалу растерялся, но потом бросился к Марфе и начал ее будить:
– Вставай и быстро собирайся!
В избе уже явно чувствовался запах дыма и начал пробиваться огонь.
Марфа спросонья ничего не понимала – началась паника!
Тихомир выхватил револьвер и обернулся.
Хранитель уже выбил дверь вместе с завесами и бросился на Игната. Началась борьба.
Тихомир увидел, что Игнат берет верх над Хранителем, и прицелился. В ночной тиши раздался выстрел, после которого Хранитель замер и, цепляясь за Игната, сполз на землю.
Игнат рассмеялся и пошел в сторону Тихомира.
Из избы выбежала Марфа, держа в руках завернутое невесть во что дитя. Увидев происходящее, она во все горло завопила.
Тихомир целился в Игната, револьвер в его руке дрожал. Он выстрелил – промах.
Игнат приостановился, еще пуще рассмеялся и снова широко зашагал на Тихомира.
Тихомир на мгновение оцепенел, но потом скопил неизвестно откуда появляющиеся силы и выстрелил…
Пуля отбросила Игната навзничь, и в его лбу зазияла черная дыра.
Тихомир обернулся и с ужасом увидел, как перед горящей избой, причитая в голос, мечется Марфа.
В полыхающую избу было не зайти – там заживо горел второй ребенок.
Утром бабки-соседки провожали погорельцев:
– Мой Ванька их до города довезет. Там шпиталь открыли.
– А я говорила! А я говорила! Печку-то надо было хорошо смотреть. Городские…
На передке телеги рядом с мужиком, который управлял лошадью, сидел Тихомир в одной косоворотке и штанах.
Чуть за ним сидела Марфа, одетая в какие-то бабские тряпки, и держала на руках дитя, завернутое с головой в толстый платок.
Тихомир обернулся назад и увидел, что Третьяк с перевязанной головой, лежащий под старой овчиной, приоткрыл глаза.
Рядом с Третьяком на боку лежал Хранитель и, редко моргая, смотрел через утреннюю поволоку в небо.
Тихомир облегченно вздохнул и кивнул Марфе, которая откинула платок с головы дитя – это был Первый.
14 серия
Эпизод 1
Фельдшер
21–22 мая 1862 года Тверь
Под вечер добрались до окраины Твери.
Еще на подъезде была видна высокая кирпичная заводская труба.
Телега ехала по безлюдным улочкам.
Раздался фабричный гудок, и улица заполнилась людьми – это рабочие возвращались со смены. Рабочие были одеты в основном как крестьяне.
Один рабочий прижимал к груди руку, замотанную в тряпку, а другой советовал ему:
– Идти в больницу. Эх и угораздило тебя.
Тот запротивился:
– Да нет, до утра отлежусь. И денег жалко!
– Идем, заведу тебя. Больница при мануфактуре бесплатная, – настаивал другой.
Тихомир услышал этот разговор и растолкал полусонного возницу:
– Ванька, правь за ними.
Ванька развернул телегу и уставился на мужика с рукой.
Присмотревшись хорошенько, он окликнул:
– Ждан!
Мужик с рукой обернулся и через силу заулыбался:
– Ванька? Здорово. Какими судьбами?
– Вот погорельцев в больницу везу, – ответил Ванька и предложил: – Садитесь, нам по пути.
Ехали недолго.
Под козырьком входа в небольшое здание больницы горел керосиновый фонарь, а через окна пробивался тусклый свет.
Попутчики спрыгнули с телеги.
Товарищ Ждана постучал в дверь, но никто не открывал. Он дернул за ручку – дверь оказалась незапертой, и мужики зашли вовнутрь.
Тихомир ждал в телеге с полчаса, когда товарищ Ждана вышел и объявил:
– Дело плохо! Фельдшер сказал, что отнимут руку: кости раздробило. Уже не работник!