Вторая ночь была еще тяжелее первой. Рана на груди Ратибора начала воспаляться, жар усилился. Ивовый отвар уже не помогал. Хал всю ночь прикладывал к его лбу мокрую тряпицу, шепча молитвы всем богам, каких только знал. Под утро начался дождь, и Хал накрыл отца своей курткой, сам оставшись под холодными каплями.
На третий день силы начали оставлять Ратибора. Он все реже приходил в сознание, а когда открывал глаза, в них уже не было прежней ясности. Хал продолжал идти, хотя собственные ноги едва держали его. Он почти не спал эти дни, только урывками, по несколько минут, прислонившись к дереву.
На закате третьего дня Ратибор в последний раз пришел в себя. Его глаза на мгновение прояснились, он посмотрел на сына и слабо улыбнулся: "Ты стал настоящим мужчиной, сын..." Это были его последние слова.
Хал почувствовал, как отец уходит - не было ни судорог, ни хрипов, просто дыхание остановилось, а рука, которую он держал, стала безвольной. Мальчик замер, глядя на затихшее лицо отца. Внутри было пусто и холодно, словно его самого тоже коснулась смерть.
Но он не позволил себе остановиться. Впереди еще оставался почти день пути, и Хал должен был довести отца до дома. Теперь он шел медленнее - спешить было уже некуда, но каждый шаг был наполнен угрюмой решимостью. Ноги подкашивались от усталости, спина немела от напряжения, но он продолжал идти.
Деревня показалась, когда солнце уже клонилось к закату четвертого дня. Хал тащил волокушу по главной улице, глядя прямо перед собой. Люди выходили из домов, но никто не решался подойти - было что-то в лице этого четырнадцатилетнего мальчика, что заставляло их держаться на расстоянии. Может быть, это была та же сила, что помогла ему преодолеть весь этот путь, не сломавшись.
У порога родного дома Хал наконец остановился. Мать уже ждала на крыльце - наверное, кто-то успел предупредить её. Она молча обняла сына, и только тогда он почувствовал, насколько устал. Но слез все равно не было - словно что-то внутри него замерзло в эти дни пути, превратившись в твердый, холодный камень.
В ту ночь деревня не спала. Старики говорили, что не видели ничего подобного - чтобы мальчик его лет смог в одиночку проделать такой путь. А Хал лежал на своей лавке, впервые за четыре дня по-настоящему отдыхая, и думал о том, что отец бы им гордился. Эта мысль согревала его больше, чем все одеяла в доме.
На следующий день с первыми лучами солнца начались приготовления к погребению. Женщины омыли тело Ратибора, одели его в лучшие одежды воина. Рядом горели травы, отгоняющие злых духов, а в доме тихо звучали погребальные песни.
Хал не отходил от тела отца. Он сидел рядом, вспоминая все, чему научил его Ратибор: как правильно держать меч, как выследить зверя в лесу, как читать следы и понимать язык ветра. Теперь эти знания стали еще дороже - последний дар отца сыну.
К полудню мужчины деревни собрались, чтобы построить погребальный костер. Они укладывали бревна шестиугольником, создавая прочное основание. Хал помогал им, укладывая каждое полено с особой тщательностью. Костер рос, становясь все выше - достойный последний дом для воина.
Когда все было готово, тело Ратибора, облаченное в боевые доспехи, с мечом на груди, положили на вершину костра. Рядом поместили его охотничьи трофеи, оружие, лук и колчан со стрелами - все, что могло пригодиться воину в загробном мире. Хал сам положил рядом с отцом его охотничий нож - тот самый, которым они вместе свежевали первую добычу Хала.
Волхв обошел костер трижды, воздавая хвалу богам. Он славил Перуна - за силу, дарованную Ратибору в битвах, Велеса - за удачу в охоте, и Стрибога - за верный ветер в пути. Затем он передал факел Халу - право зажечь погребальный костер принадлежало старшему сыну.
Хал взял факел твердой рукой. Он помнил слова отца о том, что смерть - это не конец, а лишь переход в другой мир, где храбрые воины пируют в чертогах богов. Обойдя костер, он поджег его с четырех сторон.
Пламя взметнулось к небу, сначала робко, потом все сильнее и выше. Дым поднимался прямо вверх - добрый знак, говорящий о том, что боги принимают душу воина. Люди запели погребальную песнь, передававшуюся из поколения в поколение. Глубокие мужские голоса сливались с высокими женскими, создавая величественную мелодию прощания.
Когда костер разгорелся в полную силу, начались состязания воинов. Мужчины мерялись силой в борьбе, метали копья, показывали искусство владения мечом и луком. Длинные столы были установлены прямо под открытым небом. На них выставили лучшие яства - дань уважения павшему воину и угощение для живых. Медовуха и квас лились рекой.
Три дня и три ночи продолжалась тризна. Каждый день начинался с новых состязаний, а заканчивался пиром и песнями.
На третий день, когда погребальный костер догорел, Хал собрал пепел отца в глиняный сосуд, украшенный символами. Часть пепла развеяли над лесом, где Ратибор провел столько времени на охоте. Другую часть захоронили на родовом кургане, где покоились предки их рода.