Не знаю, зачем говорю это. Возможно, это просто самое искреннее из того, что могу себе сейчас позволить. И все равно звучит жалко – словно обвинение, хотя сейчас Маша больше всего нуждается в моей защите.
Кстати, почему она не набрала своему?..
Вместо ответа меня неожиданно трогают за локоть, и сперва даже не верится, когда Маша осторожно подлезает под руку. Алкоголь это, или что-то еще – но девушка отчаянно и нежно жмется ко мне, вытягиваясь на сколько позволяет стул.
Мой ступор длится секунды три.
Одним рывком придвигая к себе ее стул, я уже сам накрываю податливое тело руками. Притягиваю, сжимая и боясь раздавить – одновременно мечтая о том, чтобы сжать покрепче.
– Ста-ас... – тянет Маша таким тоном. что ни хера уже не смешно.
– Сколько выпила?
– Много. Спасибо, что приехал...
Я хмыкаю, утыкаясь губами в светлую макушку – и с болью втягивая в себя ее запах.
Господи, почему она уже не моя? Неужели действительно без шансов?
– Так поступил бы каждый, – говорю первое, что приходит на ум, грустно поглаживая ее спину, надеясь, что не сильно переступая границы.
– Не каждый.
Она поднимает взгляд – замутненный и с каким-то надрывом внутри – а затем просто тянется вверх, к моему лицу. Я до последнего не верю, пока сухие горячие губы не прикасаются к моим, а затем уже сам набрасываюсь, накрывая ее рот.
Мы целуемся посреди шумного бара на центральной улице Питера и это – лучшее, что я испытывал за последние пару лет.
Мне самому не понятно, каким образом мы отрываемся друг от друга, и Кроль доверчиво кладет голову мне на плечо, одурманенно прося:
– Забери меня домой...
А дальше я, крепко сжимая ее руку, рулю к себе, даже не собираясь выяснять адрес ее гостиницы.
Плевать.
Она же сказала – домой.
Мы, будто оба хлебнувшие алкоголя, шатаемся, пока поднимаемся ко мне. Я несколько раз останавливаюсь, чтобы поцеловать девушку в подъезде, нисколько не заботясь о том, как это выглядит.
Слишком давно я не чувствовал ничего подобного.
А Маша...
Не пойму, что с ней, но она то срывается, целуя мое лицо и сама засасывая мой язык, то опускает взгляд и лишь позволяет ласкать шею, сама находясь где-то далеко.
Меня бесят собственные догадки о том, где она сейчас может быть.
Мы вваливаемся в прихожую, и Маша сама лезет ладошками мне под свитер, царапая ногтями кожу. Я впечатываю ее бедрами в стенку – и забираюсь под ворот платья, проходясь поцелуями по ключицам.
– Хочу тебя, – стонет мне сверху Кроль, и это наперекор всему отрезвляет, заставляет опомниться, – очень хочу с самой первой встречи.
Я знал, что она ко мне неравнодушна, но не подозревал, насколько. А еще с той самой встречи между нами было слишком много разговоров, чтоб я вот так поверил.
– Маш... Что произошло?
Она понимает.
Даже прячась за светлыми ресницами, понимает, о чем я – ведь еще вчера она думала совсем об обратном. Что могло поменяться за сутки?
– Я просто больше не хочу себе врать, – срывается она с шепота на резкий стон, когда я снова двигаю бедрами, позволяя ей потереться об меня и большим пальцем касаюсь груди, – уже скоро уеду... Не хочу жалеть. Хочу себе позволить!
Она вновь стонет, и я сжимаю твердую, упругую грудь, сам едва не соглашаясь с ней. А почему нет? Она хочет, я хочу – так почему же моя рука лишь ласкает девушку, и никак не заберется под плотную ткань?..
– Маш... ты же не такая.
Она приоткрывает ставший почти черным взгляд – и прикусывает губу, отчего я отчаянно ищу попытки забыть все сказанное ею ранее.
– Медведь, да сейчас-то что?! Я тебе позвонила, ты приехал, мы в твоей берлоге... Трахни меня наконец!
Я качаю головой, наконец нащупывая, что так тревожило все это время.
Она говорила ровно о том.
Что я с ней поиграюсь и брошу, оставляя с дырой внутри, а она ощутит себя предательницей, будет винить и корить за то, что совершила за глаза у этого Сени.
И казалось, ну а что здесь такого, прыгнуть в грех, что искрит между нами, совершить то самое удовольствие, о котором она сейчас так молит...
Но я не могу позволить ей решить, что в отношении меня она была права.
Глава 18
Глава 18
Медведь
– Нет?
Огромные, затуманенные страстью глаза постепенно трезвеют, и на меня обрушивается волна растерянности – пополам с таким, к чему я совершенно не готов.
– Проклятье, Медведь!
Маша дергает головой, ударяясь затылком, и пытаясь выскользнуть из-под меня. Я продолжаю притискивать ее к стенке, сам до конца не осознавая, зачем.