В стихотворении, которое я приведу ниже, это выражено напрямую в его оценке нигилистов (то есть революционных элементов Российской империи). Эта его экстремально-негативная оценка, весьма тогда "немодная", никак не добавила ему популярности ни в либерально-буржуазных, ни в фрондирующих аристократических салонах России. Но он дал эту оценку потому, что таково было его мировоззрение. И он не хотел им поступаться - ни в угоду либеральной моде, ни в угоду странным течениям противоположного рода. Дал он ее по одному частному поводу.
М. Лонгинов - начальник Главного управления по делам печати в 1871 - 1875 годах, поддавшись давлению неких крайних (как сейчас сказали бы, контрмодернистских) группировок, всего лишь попытался запретить одно из произведений Дарвина. Повторяю - всего лишь попытался! Пошли слухи (разумеется, обоснованные, но слухи), что он это сделает. И граф Алексей Константинович Толстой на эти слухи откликнулся своим известным стихотворением "Послание к М. Н. Лонгинову о дарвинисме".
Это "Послание" советский агитпроп тоже не любил, поскольку слишком уж сильно граф "приложил" нигилистов, то есть революционных демократов, то есть предтеч большевиков (по каноническому определению Ленина - "декабристы разбудили Герцена" и так далее). Но стихотворение стало суперпопулярным уже в момент его написания и оставалось таковым весь ХХ век.
Это стихотворение убило все попытки перенести на российскую почву протестантские (или католические в их радикально-инквизиторском исполнении) методы борьбы с Дарвином. Мне казалось, что стихотворение знает каждый образованный человек. В общем-то, так и было лет 30 назад. Кто-то цитировал наизусть, кто-то кусками. В школах стихотворение изучали. Не учили наизусть "от и до", как "Песню о Буревестнике", но изучали. А наиболее яркие фрагменты стихотворения вошли в быт достаточно широких кругов... ну, примерно так, как цитаты из Ильфа и Петрова вошли в быт несколько более широких кругов...
А. Лоргус не знает это стихотворение? Его бэкграунд хочет в очередной раз "по полной программе наступить на те же грабли"? Кто-то готов так же прямолинейно, как М. Лонгинов, начать работать с наукой вообще и теорией эволюции в частности, по прошествии конкретно 136 лет? Уже не в XIX и не в XX, а в XXI столетии?
А зачем? Нет, вы мне объясните, зачем? В чем какая-то политическая целесообразность? Если даже речь идет о том, чтобы установить в стране абсолютно жесткий теократический режим, то это все равно не так делается! Россия не Иран, но и в Иране это не так делается! Главное, что будет этот теократический режим делать? Гоняться за сторонниками Дарвина и ждать, пока очередные научно-технические революции создадут такие виды оружия, против которых стареющий потенциал, унаследованный от СССР, будет бессилен? Соединять работу а-ля М. Лонгинов с развитием нанотехнологий?
Но главное все-таки метафизика... Поскольку я хочу СРАЗУ обсуждать и ее, и политику, я все-таки приведу дословно метафизически небессмысленное стихотворение А. К. Толстого. Тем более, что оно столь же небесмысленно с политически-прикладной точки зрения.
Я враг всех так называемых вопросов.
Один из членов Государственного совета.Если у тебя есть фонтан, заткни его.
Кузьма Прутков. Правда ль это, что я слышу? Молвят овамо и семо: Огорчает очень Мишу Будто Дарвина система? Полно, Миша! Ты не сетуй! Без хвоста твоя ведь ... . , Так тебе обиды нету В том, что было до потопа. Всход наук не в нашей власти, Мы их зерна только сеем; И Коперник ведь отчасти Разошелся с Моисеем. Ты ж, еврейское преданье С видом нянюшки лелея, Ты б уж должен в заседанье Запретить и Галилея. Если ж ты допустишь здраво, Что вольны в науке мненья - Твой контроль с какого права? Был ли ты при сотворенье? Отчего б не понемногу Введены во бытиё мы? Иль не хочешь ли уж Богу Ты предписывать приёмы? Способ, как творил Создатель, Что считал он боле кстати - Знать не может председатель Комитета о печати. Ограничивать так смело Всесторонность Божьей власти - Ведь такое, Миша, дело Пахнет ересью отчасти! Ведь подобные примеры Подавать - неосторожно, И тебя за скудость веры В Соловки сослать бы можно! Да и в прошлом нет причины Нам искать большого ранга, И, по мне, шматина глины Не знатней орангутанга. Но на миг положим даже: Дарвин глупость порет просто - Ведь твое гоненье гаже Всяких глупостей раз во сто! Нигилистов, что ли, знамя Видишь ты в его системе? Но святая сила с нами! Что меж Дарвином и теми? От скотов нас Дарвин хочет До людской возвесть средины - Нигилисты же хлопочут, Чтоб мы сделались скотины. В них не знамя, а прямое Подтвержденье дарвинисма, И сквозят в их диком строе Все симптомы атависма: Грязны, неучи, бесстыдны, Самомнительны и едки, Эти люди очевидно Норовят в свои же предки. А что в Дарвина идеи Оба пола разубраны - Это бармы архирея Вздели те же обезьяны. Чем же Дарвин тут виновен? Верь мне: гнев в себе утиша, Из-за взбалмошных поповен Не гони его ты, Миша! И еще тебе одно я Здесь прибавлю, многочтимый: Не китайскою стеною От людей отделены мы; С Ломоносовым наука Положив у нас зачаток, Проникает к нам без стука Мимо всех твоих рогаток, Льет на мир потоки света И, следя, как в тьме лазурной Ходят Божии планеты Без инструкции ценсурной, Кажет нам, как та же сила, Всё в иную плоть одета, В область разума вступила, Не спросясь у Комитета. Брось же, Миша, устрашенья, У науки нрав не робкий, Не заткнешь ее теченья Ты своей дрянною пробкой! Конец 1872 г.