Разум же будет набирать и набирать доказательства. Вот царство протоэлементарных частиц (кварков)... А вот уже возникает агломерация таких частиц, и появляются элементарные частицы, как таковые. Вот зоны Вселенной, где ничего, кроме элементарных частиц, нет. А вот зоны, где есть атомы, но нет ничего другого. А вот уже молекулы... Потом кристаллы... Органические молекулярные цепочки невероятно сложного типа... Еще нет жизни, а восхождение форм началось. Потом возникает жизнь... Она качественно меняет свои формы и потенциалы...
Формы восходят. Почему в этом не может быть Божьего Промысла?
Почему это восхождение не может продолжаться и дальше?
И почему время - только порча, а не нечто совсем другое?
24. 09. 2008 Завтра №:39
Передо мной – книга Мартина Хайдеггера "Бытие и время"... "Эдмунду Гуссерлю в почитании и дружбе посвящается". Время, бытие, вечность, присутствие...
Хайдеггеру, конечно, бытие милее, чем время. О бытии он говорит, не обставляя каждое свое утверждение ссылками и цитатами. А о времени... То Гегель, то Дильтей, то вот граф Йорк фон Вартенбург, на чьи письма Дильтею Хайдеггер ссылается особенно уважительно. Более уважительно, чем на сочинения Гегеля.
Граф пишет: ""Ученые" стоят перед силами времени как тончайше образованное французское общество перед тогдашним революционным движением".
Силы времени, ау! Вы породили Цхинвал, черноморские предъядерные судороги, мировой финансовый кризис. Что вы еще припасли?
Силы молчат.
А граф Йорк фон Вартенбург – отвечает: "Колебания волн, вызванные эксцентрическим принципом, создавшим более четырехсот лет назад некое новое время, мне кажется, до крайности расплылись и измельчали, познание прогрессировало до снятия его же самого, человек настолько оторвался от самого себя, что себя уже не замечает".
Вартенбург фиксирует некий "эксцентрический принцип", породивший новое время (то есть Модерн). Это уже открытие, поскольку главное-то как раз в том, что принцип не абы какой, а именно "эксцентрический". Он связывает возникновение этого принципа с Ренессансом, оформившим этот принцип более четырехсот лет назад. Он говорит о неких колебаниях волн, вызванных этим принципом. Он оценивает изменения характера этих волн. Он связывает изменения характера волн с метаморфозой в отношениях между человеком и знанием. А в завершение он пишет: ""Человек модерна", т. е. человек после Ренессанса, готов для захоронения".
В середине ХIХ века Модерн вдруг начал дряхлеть с пугающей всех скоростью. Кто только об этом не писал, сравнивая эту дряхлость с древнеримской ("Я – римский мир периода упадка"). Рецепт омоложения Модерну предложил коммунизм, и именно в его советской версии. Фашисты взвыли от ярости. Либералы говорили о спасительной вести с Востока. Россия спасла Запад не только от фашистской чумы, но и от предуготовления западного человека к захоронению, о котором так достойно и емко сказал граф Йорк фон Вартенбург.
Омолодившись за счет коммунистов, проект Модерн продержался еще сто лет. Когда коммунизм убили, он снова стал дряхлеть. И еще более стремительно. Кто-то этому радовался, кто-то ужасался. Но все понимали, что падение коммунизма означает стремительное увядание присосавшегося к его относительно молодому телу Модерна. Что, Хабермас этого не понимал? И Адорно не понимал? И Маркузе? И Хоркхаймер? И вся франкфуртская школа? Да и не только франкфуртская.
Не понимала этого только В. И. Новодворская, и то не факт.
Не понимали этого наши бойкие нувориши. И их ставленники. Да и то не все. Б. Ельцину – это все было "по барабану". А интеллектуалы из его команды были "в курсе". А уж как Запад был "в курсе", так дальше некуда.
Прошло сто лет с момента предсказания графа фон Вартенбурга.
И вот на пороге неслыханного глобального кризиса, в момент абсолютного увядания Модерна российская политическая власть и околовластные российские интеллектуалы провозглашают... нашу модернизацию! Оказывается, только теперь мы к ней подошли (а двадцать лет-то что делали?)! И никто теперь не смеет ей мешать! А проводиться она должна в самой оптимистической – так и хочется сказать "шикарной" – нерепрессивной модификации! Она должна быть и мягкой, и демократичной, и открытой всему на свете.