— Я даже отдам вам эти лапти, если примете меня на должность.
Я хмыкнул, не скрывая улыбки. Торговля пошла интересная. Особенно если учесть, что речь идёт о человеке, который пришёл из леса, в лаптях, и сразу начал с переговоров.
— Князь спросил про лес.— напомнил Владимир, глядя на Веру поверх чашки, будто этот вопрос всё ещё висел в воздухе, как ядовитая пыльца. — Как вы туда попали?
— Всё началось, когда я приехала, чтобы вступить в наследство, — спокойно заговорила она. — Нотариус заявил, что получить его я могу только через полгода. И не от дня смерти деда, а с момента, как прибыла в Северск.
— Верно, — кивнул Морозов. — Совет принял такое решение, чтобы оградить город от тех, кто надеется урвать и сбежать. Хочешь получить — живи Полгода. Без поблажек.
— И вам такие условия выставили? — тихо спросила Вера, повернувшись ко мне.
Я чуть пожал плечами.
— Как бы это странно ни звучало… но вроде как тоже.
— Вроде — на огороде, — привычно буркнул Морозов, словно это была его любимая присказка. А потом перевёл взгляд обратно на Веру и спросил:
— А дальше что было?
— Я решила устроиться на работу, — произнесла Вера просто, без пафоса.
— Дай угадаю, — тут же встрял Морозов, с тем самым выражением, которое обычно появляется у него, когда он уверен, что сейчас скажет что-то особенно проницательное. — Вы были готовы на любую работу. Но вас никуда не брали. Верно?
— Нет, — Вера покосилась на него так, будто он слегка поторопился с выводами. — Я устроилась официанткой в небольшом ресторане. Но раньше я работала секретарём у директора небольшой мануфактуры. И знаю делопроизводство. Бумаги, приказы, отчёты мне прекрасно знакомы. Поэтому когда узнала, что князю требуется секретарь, решила попробовать.
Она произнесла это спокойно, по-деловому. Без лишнего самоуничижения, но и без попытки выставить себя незаменимой.
— Пусть я долго не жила в Северске, — продолжила она, — но местные законы знаю. По крайней мере, самые важные из них. Остальное легко освою. Если, конечно, дадите шанс.
— Так что про лес? — кивнул Морозов, пристально глядя на неё, словно искал, где в словах спрятан подвох.
— К центру занятости приехал ваш дружинник, — начала Вера, сцепив пальцы на коленях. — Собрал всех кандидатов. И я была среди них. Только мест в вашем бобике не хватило, и вместо сиденья мне досталась канистра с бензином. Очень, кстати, атмосферно.
Она помолчала. А затем продолжила:
— Посреди дороги один из кандидатов сказал, что его укачало и он попросил остановиться. Странный такой парень, загорелый… слишком для наших широт.
Мы с Морозовым переглянулись. Я чуть приподнял бровь, он — опустил взгляд, как человек, который заранее чувствует, чем всё это закончится.
— Все вышли подышать. И я тоже. Отошла буквально на пару шагов от дороги. А когда обернулась, машины уже не было. Только успела увидеть, как она исчезла за поворотом. Словно и не было вовсе.
Она вздохнула. Не театрально, без надрыва. Выглядела она в этот момент так грустно, что у меня в груди что-то неприятно кольнуло. Хотелось сказать, что это всё недоразумение, что сейчас всё поправим. Но в этот момент Морозов сурово кашлянул. Так как умеет только он — коротко, громко и очень к месту. Я сразу пришёл в себя.
— А документы у вас украли, — продолжил за неё Морозов, даже не делая паузы. Говорил, как будто уже читал этот рассказ пять раз, и каждый — в разных формулировках.
— Нет… Они у меня в сумке… — начала Вера и запнулась. Щёки тут же вспыхнули, как у школьницы, которую поймали на нехитром обмане. — Только сумку я оставила у пенька, когда лапти нашла.
— Нашла? — с язвительной усмешкой спросил Владимир.
— Звучит странно, но когда я уже была взвыть от боли — то увидела полянку с пеньком. А рядом стояли эти лапти. Чуть большеватые, но куда удобнее этих туфель, которые я купила перед поездкой в Северск.
— Очень любопытно, — вставил воевода.
— А когда обнаружила пропажу и вернулась — не смогла найти ни пенька, ни сумки.
— Как удобно, — пробормотал Морозов. Снисходительный взгляд у него был такой, что даже мне захотелось извиниться. Хотя я вообще-то молчал.
— Вы на что намекаете? — чётко проговорила Вера. Прямо и без попытки уйти в обиду.
— Я не намекаю, — отрезал воевода. — А открыто говорю: не верю. Много вас таких после войны с гармошкой ходят. Нас, знаешь ли, уже не так просто провести.
Он встал, направился к двери и бросил через плечо:
— Если Никифор не возражает, можете остаться тут до утра. А завтра вас отвезут в город.
Вера проводила его взглядом, прищурившись. Потом наклонилась ко мне и почти шёпотом, но вполне внятно спросила: