Медведев. Книга 3. Княжество
Глава 1
Возвращение домой
Я вышел из здания управы когда над площадью уже зажигались первые фонари, отбрасывая золотые пятна света на каменную мостовую. В воздухе чувствовалась прохлада: лёгкий ветерок трепал ветви лип, и город, наконец, выдыхал после суетного дня. Торговые ряды пустели, последние прилавки закрывались скрипом ставен. Только вдалеке ещё слышались голоса торговцев, которые торопились распродать остатки товара. Да где-то в стороне смеялись и переговаривались какие-то мальчишки. Их голоса эхом отскакивали от стен домов.
Морозов ждал меня у крыльца, прислонившись к капоту машины и скрестив руки на груди. Он стоял спокойно, никуда не торопясь, словно всё происходящее укладывалось в его личное расписание.
— Ну как прошла встреча? — уточнил он, когда я спустился по ступеням и подошёл ближе.
— Посмотрим, — ответил я без лишних эмоций. — Но по первым впечатлениям всё прошло хорошо.
Морозов слегка приподнял бровь, мельком взглянув на меня, и одобрительно хмыкнул.
Я открыл дверь, сел в машину. От приоткрытого окна тянуло прохладой и лёгким ароматом липовой аллеи. Свежим, чуть сладким, как напоминание о том, что не всё в этом дне пахло тревогой и бумагами.
Морозов обошёл авто, опустил плечи, уселся за руль с привычной неторопливостью, будто и не уходил отсюда вовсе. Завёл двигатель, мягко заурчавший под капотом.
— Куда дальше? — спросил он, глядя вперёд
— Домой, — устало ответил я и откинулся на спинку сиденья.
Морозов кивнул, не добавляя ни слова, будто и сам знал: дом сейчас лучшее место из возможных Машина выехала на дорогу, колёса мягко зашуршали по асфальту. И я позволил себе выдохнуть. Сегодня было сделано достаточно.
Снаружи тянулся переливающийся огнями город. В окнах домов зажигались жёлтые огоньки. Тени прохожих в свете уличных фонарей вытягивались вдоль стен длинными, неровными силуэтами, словно руки, скользящие в темноту. На перекрёстках слышался смех молодёжи, а над крышами уже загорелись первые звёзды. Вдали над рекой с Портовой стороны поднимался лёгкий туман.
Я начал понемногу проваливаться в дрему, когда Морозов вдруг заговорил, не отрывая взгляда от дороги:
— Есть у нас свежие пересуды. На окраине собаки повадились выть по ночам. Несколько домов сразу. В одно и то же время. Люди, понятное дело, насторожились.
Он замолчал на пару секунд, дал словам улечься, а потом продолжил чуть тише:
— Говорят, к худу. Дескать, перед бедой такое бывает. Старики особенно разошлись: вспоминают, как перед паводком в сорок седьмом тоже так выли. И перед пожаром в порту в восьмидесятом году.
Я посмотрел в окно не отвечая. Но Морозов и не ждал отклика.
— Думаю, — произнёс он задумчиво, — что дело не в погоде и не в луне. Собаки слышат то, что человеку не земетно. Протяжный, глухой зов. Такой, что уши у нас его не ловят, а у псов от него аж шерсть дыбом встаёт.
Он повернул голову, коротко взглянул на меня и добавил негромко:
— Это Власов. Тот, который остался в лесу. У Иволгина. Ещё не зверь, но уже и не совсем человек. Вот и воет. Тянется… то ли назад, то ли вперёд. Сам, может, и не понимает. А собаки чуют.
Машина свернула с главной дороги на аллею. Липы шелестели за окнами, как будто соглашались. Я ничего не сказал. Потому что понимал: Власов ещё не ушёл окончательно. И, возможно, что-то всё ещё зовёт его домой.
А еще я поймал себя на мысли, что, пожалуй, этой ночью попрошу Никифора не открывать ставни. Чтобы не слышать слишком отчетливо, если вдруг и наши дворовые собаки начнут выть в ту же сторону.
Машина плавно вильнула на повороте, и Морозов, не торопясь, перевёл взгляд на меня, будто вдруг вспомнил ещё одну историю, достойную упоминания.
— Кстати, — начал он с той самой интонацией, которую обычно выбирают для баек за вечерним чаем, — есть у нас ещё один слух. Про девиц в белом.
Я насторожился:
— В каком смысле?
Морозов хмыкнул.
— А в прямом. Хмельные рыбаки с Костяной отмели клянутся, что видели на рассвете в тумане, как по берегу плясали девки в белых сарафанах. Не одна-две, а с дюжину, говорят. С распущенными волосами и босыми ногами. Ну, всё как положено по их пьяной логике.
— И решили, что это… — начал я, но он опередил:
— Русалки. Конечно. А кто ещё у нас пляшет под утро на голой земле? Люди у нас просты: раз босые танцуют в тумане, то русалки. Ну, а если ещё и хоровод водят, то значит точно за мужиками пришли.
Я покачал головой:
— И что, поверили?
— Женщины — да. Причём с таким рвением, что к выходным в некоторых домах объявили комендантский час. Рыбалку отменили. Одну лодку даже под замок убрали, чтоб соблазна у мужиков не было.