Группа Фролова благополучно достигла окрестностей Луцка, встала лагерем в двадцати пяти километрах от города и выслала туда разведчиков. Однако как раз в эти дни лопнул «нейтралитет» бульбашей. Как и предвидел Медведев, «рано или поздно это должно было произойти. Рано или поздно атаман по требованию своих хозяев должен был возобновить открытую борьбу против партизан. Сами националисты не могли не понимать, что они делают это себе на погибель. Одно дело — «воевать» с безоружным населением: тут они были храбрые, другое дело — драться с партизанами. Чем кончаются столкновения с партизанами, это предатели не раз испытали на собственной шкуре.
Но хозяевам их, гитлеровцам, надоело смотреть на бездействие своих лакеев. Хозяева потребовали от националистов активных выступлений».
Одновременно возобновились с умноженной силой и фашистские карательные экспедиции. Возникла реальная угроза, что, если немцы и националисты перекроют дороги, группа Фролова окажется отрезанной от базы. Медведев передал Фролову приказ срочно возвращаться.
Группа вернулась, но со значительными и очень чувствительными потерями. Марфа Ильинична с партизанкой Ядзей Урабанович установила нужные связи в Луцке. Именно тогда дошли до отряда смутные слухи о появлении в Луцке под усиленной охраной нескольких вагонов с химическими снарядами. Струтинская должна была еще раз пойти в город (предполагалось, что к этому времени удастся уточнить сведения о химическом оружии), когда пришел приказ о возвращении.
У села Богучь близ реки Случь группа Фролова попала в засаду. В ходе боя партизаны потеряли шесть человек убитыми, но прорвались. Марфа Ильинична и еще несколько бойцов остались под Луцком, там-то их и настигла беда… Струтинская все же сходила в город, получила от подпольщиков важные документы и вернулась в лес, на хутор Вырок, где ее ждали специально оставленные Фроловым партизаны. Ночью хату окружила банда националистов в сорок человек, одетых в черные эсэсовские шинели и стальные шлемы. Видимо, это было подразделение из дивизии СС «Галичина». В неравном бою часть бойцов была убита, лишь двоим удалось уйти в лес.
Недаром говорится, что беда не приходит одна. Настигла она еще одного замечательного человека — Константина Ефимовича Довгера. К этому времени Довгер, пользуясь своим привилегированным положением фольксдойче, выполнил ряд важных заданий. Константин Ефимович побывал в Ровно, Луцке, Львове и даже в Варшаве. И никогда не возвращался с пустыми руками. Как отметил Медведев, в частности, дядя Костя установил, что в Варшаве существуют две псевдоподпольные польские офицерские школы. В каждой из них обучается по триста человек. Школы эти субсидируются из Лондона эмигрантским польским правительством. Кого же готовят в школах? Ответ на этот вопрос давало одно обстоятельство, которое удалось выяснить Константину Ефимовичу. Субсидии в виде американских долларов, получаемые из Лондона, шли в карман гитлеровцам. Да, гитлеровцам! Гитлеровцы же — генералы, офицеры и гестаповцы — являлись преподавателями в школах. Нетрудно было понять, что за кадры готовили эти «учебные заведения», чему там учили и к чему предназначали обученных офицеров».
3 марта, получив очередное задание, Константин Ефимович и два его попутчика, также разведчики отряда, лесничий Максим Петровский и поляк-журналист Олек Петчак, направились в Сарны, чтобы оттуда выехать в Ровно. Видимо, националисты уже держали их на подозрении и следили за ними. Иначе трудно объяснить, почему по дороге их без всякой видимой причины схватили, обыскали и препроводили в штаб — хату на берегу Случи. Всем троим связали руки за спиной кусками колючей проволоки и стали пытать. Разведчиков били шомполами, кололи иглами и гвоздями, резали ножами. Перед рассветом, ничего не добившись от пленных, их поволокли к реке, с которой еще не сошел лед. Здесь уже была готова прорубь. Несколько бандитов схватили отбивающегося ногами Довгера и засунули его живым под лед… Его сопротивление отвлекло их внимание от Петровского и Петчака. Воспользовавшись этим, они бросились бежать. Вдогонку загремели выстрелы. Почти сразу рухнул на землю Петчак. Петляя по снегу, чтобы избежать прицельного огня, Петровский продолжал бежать и ушел-таки от страшной смерти в ледяной купели. Три часа босой, с руками, стянутыми за спиной колючей проволокой, весь истерзанный, добирался он до лагеря партизан… От него и узнали бойцы о мученической гибели всеми почитаемого дяди Кости. К вечеру того же дня партизаны до последнего бандита перебили отряд националистов, повинных в страшном преступлении. Тело Довгера было извлечено из-подо льда и захоронено с почестями.