Ночью Буряне не спалось. За ужином князь умильным взглядом наблюдал, как она съела двух кроликов и огромный ягодный десерт. Его, кажется, не смущал ее зверский аппетит, он лишь предлагал попробовать что-то, особо вкусное по его мнению. Именно он и приказал подать ей десерт. Атмосера за столом была напряженная. Советник с воеводой таки облапали князя, а после принялись говорить о делах, но увидев, что князь их не слушает, замолкли. Терентий изредка ухмылялся своим мыслям, иногда поглядывая в сторону Буряны. Дядька Яромир пил вино и травил байки из военных походов, но, ввиду присутствия дам, не выражался, отчего его рассказы растеряли половину выразительности. Заметно нервничала сестрица Всеслава, Марьяна, которая раньше за братом безрассудств не замечала.
Ужин окончился, князь самолично проводил ее до покоев и оставил наедине с сумбурными мыслями.
С одной стороны, то, что случилось, нельзя назвать чем-то необычным. Ведь это все весенний гон, как ему не подчиниться. С другой стороны, чувства и эмоции, которые она испытала, ранее ей были неведомы. Вернуться в лес конечно же хотелось, но уже не так отчаянно. В открытое окошко залетел ветерок, принося с собой ароматы трав и цветов. Буряна скрипнула зубами. В таком состоянии думать было невозможно. Она натянула одеяло на голову и постаралась уснуть.
Снилась ей заветная полянка среди берез и нежные ласки, что дарил ей мужчина. Отчего-то люди все время старались прикоснуться друг к другу губами, а еще - столкнуться приоткрытыми ртами и совать свой язык в пасть друг дружке. Буряна считала это довольно мерзким, но, когда такое делал с ней князь, не возражала.
Сон становился ярче и горячее, в какой-то момент Буряна обнаружила, что уже не спит, лежит на боку, но все продолжается. Кто-то прижимался к ее телу сзади, оглаживал бедра и груди ладонями, слюнявил плечо. Что-то твердое и горячее упиралось ей между ягодиц. По запаху она сразу узнала Всеслава.
За окном тольо собирался разгораться рассвет.
- Ты прекрасна, Буряна, - прошептал ей на ухо князь, заметив, что она не спит. Его ласки стали настойчивее, он приподнял ее ногу и скользнул естеством промеж бедер. Жар прокатился у медведицы от макушки до того места, где раньше был хвост. Она изогнула спину, прижимаясь задом к горячему мужчине.
- Ты восхитительная...
- Помолчи, - попросила она и толкнулась задом к нему.
Всеслав замолк, ухватил ее за бедро и павно скользнул в лоно, тяжело вздохнув.
Он двигался медленно, наполняя ее раз за разом, целуя спину и пощипывая за соски. Горячий комок разрастался внизу живота, заставляя Буряну выгибаться сильнее, двигаться навстречу и стонать в ответ на толчки, безмолвно требовать большего. Наконец мужчина привстал, поднял ее ногу, обхатил покрепче и ускорился. Буряну затрясло в накатывающей волне почти болезненного удовольствия, а вскоре их обоих накрыло так, что сдержиать стоны не было никакой возможности.
- Я не отпущу тебя, - произнес Всеслав, укладываясь за ее спиной и прижимаясь всем телом.
В следующие дни князь под различными предлогами сбегал от дел, находил в тереме или саду Буряну и тащил прочь от всех, водил по любимым местам, рассказывал истории из детства, не особо спрашивая Буряну о ней самой, видя, что делиться она не желает. Он показывал плодовые деревья, которых не сыскать в диком лесу, искусственный пруд, созданный по просьбе его матушки, и заморскую птицу с длинным радужным хвостом, который раскрывался словно веер. Буряна не верила своим глазам, что такое чудо может водиться в далёких лесах, но когда чудо-птица открыла клюв и запела, Буряна даже обрадовалась, что такая противная тварь не живёт поблизости от берлоги. Даже старая ворона-насмешница, живущая в гнезде неподалеку, и та покажется соловушкой по сравнению с чудо-птицей.
А по ночам Всеслав приходил к ней в постель и любил так, как это делают люди. Буряна на третью ночь удивляться перестала тому, как изобретательны они оказались.
За вечерней трапезой больше не говорили о делах. Князь усадил Буряну подле себя и все смотрел на неё влюблёнными глазами. Воевода умилялся такой картине, советник смирился с выбором Всеслава и благоволил медведице. Только сестра Марьяна глядела с настороженностью, да дядька Яромир все больше хмурился. Только Терентий оставался невозмутим, будто все шло как им задумано.
На пятый вечер Яромир Егорович предложил выехать на охоту.
- Совсем ты умаялся в тереме, племянничек. До меня доходят слухи, что на границе с Ганнским ханством неспокойно, что распоясались кочевники. Надо бы тебе голову проветрить, да за дела браться.
- Это какие же ещё дела? - посмотрел на дядьку князь.
- известно какие. Ратные.
- Слышал я о ганнах, у них сезонная кочевка. Или ты караван со скотом, женщинами и детишками за войско принял.
- да кто ж их знает, может, они всем кагалом напасть решили.
- Чушь, - ответил князь. - Но выбраться из столицы нужно.
- Я и место прекрасное знаю, - сразу оживился Яромир. - Рядом с моей вотчиной, аккурат на границе. Места там нетронутые, зверь непуганый ходит.
Всеслав вскинул бровь. Нетронутых мест у его дядьки давно не было. Любитель охоты и развлечений, извёл всю дичь в округе и тайком по соседним землям промышлял. Всеслав даже удивился, что дядька так долго у него в тереме просидел и никуда ещё не напросился.
- Будь по-твоему. Терентий, доставишь на место, да Казимира позови, коли он ещё в городе.
Колдун кивнул и продолжил жевать.
- Бурянушка, ты отправишься вместе со мной.
Медведица кивнула. Этот огромный дом и искусственный сад опостылели ей неимоверно.
- Я тоже поеду, - вдруг отозвалась Марьяна. - Всю зиму здесь просидела, скоро забуду, как небо выглядит. А с Савушкой кормилица побудет, мы ведь ненадолго.
Князь кивнул.