— В том-то и дело, что как жена я тоже хочу верить Легу, — вздохнула Лиара. — Оглядываясь на всё то, что я делала всё это время… Меня обучали не тому, как спасать мир или как действовать, скажем, против тех старших демонов, что блокируют вход в Бездну. Меня учили быть полезной и удобной. Учили выполнять приказы, не думая о том, насколько они важны или как влияют на мир. Я не хочу превращаться в рабыню. Не хочу стоять три тысячи лет у стены Башорга, как та двадцатка магов. Они уже не живут — существуют. Их разум практически угас в монотонном мире их функции. Меня каждый раз дрожь пробирает, когда я доставляю им энергию. Не хочу такой судьбы. Единственное утешение — мысль о том, что я буду похожа на наших обычных тотемов. Тех, кто управляет своими кланами и добывает столь ценную энергию. Мне, к примеру, отдали половину всего, что будет рождаться на этом материке. Но это до тех пор, пока я удобная и полезная. Я понимаю, что нет тотема — нет клана, но сейчас, когда во мне зародилась жизнь… Не хочу уходить в иной мир. Хочу смотреть, как сын растёт. Как набирается сил. Как сталкивается с трудностями и как ловко их преодолевает. Вот этого я хочу, а не величия клана.
— В таком случае — какого демона мы творим? — улыбнулась Беатрис. — На кой нам вся это возня с тотемами, кланами, вождями и прочими атрибутами прошлого? Нам, трём истинным магам этого мира?
— Но я ещё не маг, — опешила Лиара.
— Ещё, — подтвердила Беатрис. — Лиара, то, что сейчас сделает Лег, очень больно. Ни за что в жизни я бы не согласилась пройти через это ещё раз. Но без управления линиями нельзя идти к месту силы. Потоки энергии, если их не перенаправить, тебя просто сметут.
— Я готова, — Лиара посмотрела на меня. — Демон с ним, с чародейством. Мне нужна свобода.
Глава 18
— Теперь умри, — произнёс я, останавливая Шармиру сердце и мозговую активность в целом. На втором уровне магии пробить через защиту приспешников Башорга труда не составило, а после того, как мне передали координаты всех якорей Зверя нашего материка, оставлять в живых такое чудовище можно было расценить как предательство. Старик был силён, невероятно силён. По моей оценке, среди всех приспешников Башорга и даже магов Зверя, этот находился в первой пятёрке. Рикон, уже покинувших этот мир Дорад, Шавер-Кан и, возможно, Заран-Рац, шаман западных гоблинов. Но последний всё же больше развивался как конструктор, не маг. Здесь же присутствовала чистая энергия, помноженная на запредельное самолюбие. Одно то, с каким видом мне вручили карту мира с нанесёнными на неё точками, говорило о многом. Словно подачку кинули. Это, в том числе, повлияло на моё решение о том, что делать с куратором Западной империи. Мир должен очиститься от демонической заразы.
— Думаешь, оно того стоило? — Беатрис стояла рядом со мной, наблюдая за последними мгновениями жизни Шармира. — Выглядит как предательство.
— Оно и есть, — не стал отнекиваться я. — Но это тот случай, когда я готов смириться со своей совестью.
— Считаю, тёмный тотем сам этого хотел, — успокоила меня Лиара. — Ему ничего не стоило передать координаты нашему учителю. Но нет — решил отдать нам Шармира. Последнего своего ученика, оставшегося в нашем мире. Рикон в Бездне, а это другая реальность. Ишар-Мор подчищает хвосты, помогая нам удалить всё, что связано с демонами. Что порождает новый вопрос — не ошибаемся ли мы, думая, что тёмный играет в собственную игры?
— Не ошибаемся, — уверенно ответил я. — Смерть приспешников ни на что не влияет. Если ему потребуется новые, он с лёгкостью найдёт ещё. Люди слишком падки на власть и силу. Но и оставлять Шармира в живых нельзя. Если Рикона не станет, он возглавит Алый бант. Организацию, против которой мы так долго сражались. Которая желала нас уничтожить и почти в этом преуспела. Нет, меня не будут тревожить кошмары от того, что я сделал. Если потребуется, я с лёгкостью повторю это. Такие твари должны находиться только в одном месте — в гробу. Желательно в виде пепла.