Ну и, разумеется, то, что главой Администрации Президента оказался нейтральный питерский Сергей Нарышкин, а Владислав Сурков, оставшись в АП, получил небольшое аппаратное повышение, говорит тем же самым глазам и ушам о весьма многом.
Да, кстати. Исчезновение с карты Родины якеменковского Комитета по делам молодежи тоже выглядит весьма многозначительным. Как говаривала моя бабушка, вспоминая фестиваль молодежи и студентов 57-го года: «Вечером молодежь, а утром — не найдешь!»
Так что, пока можно сказать, что Путин уже контролирует явно не все командные высоты, а Медведев, судя по всему, предпочитает для контрнаступлений высокий старт. В общем, йог — это вам не каратист! «Если вы понимаете, о чем я».
Ну а мы, как я уже говорил, запасемся попкорном и займем места в партере.
И не будем предрешать, кто из борющихся человекоорудий является Еендальфом, а кто — Сауроном. Хотя, по-моему, все они гораздо больше смахивают на саруманов и горлумов. Мы же будем Мудрой Обезьяной На Еоре. И не обижайтесь, господа, если случайно поскользнетесь на арбузных корочках или банановых шкурках.
Впрочем, иногда и такая мелочь может решить исход Битвы Еигантов. О чем, кстати, рассказано в известной истории про Давида и Еолиафа.
Наибольшее зло
После парламентских и президентских выборов 2007–2008 гг., кажется, стали окончательно ясны параметры установившегося у нас политического режима.
Теперь стало ясно, что этот режим существует у нас в практически неизменном виде если не с 1992-го, то, по крайней мере, с 1993 года.
Итак. Президент сидит два срока, с «проверочными» выборами в середине, нужными для определения прочности режима. По завершении второго срока президентства действующий президент объявляет народу кандидатуру своего преемника, какового народ вскорости с энтузиазмом избирает на президентский пост.
Согласитесь, эта схема для нашей страны не так уж и нова. Приблизительно также была устроена политическая преемственность при советской власти. И там, и там начальство объявляет кандидатуру нового начальства, а народ за нее торжественно голосует. Только при советской власти все это выглядело несколько более демократично. Поскольку Политбюро, объявлявшее кандидатуру нового начальства, избиралось ЦК, ЦК съездом партии, а делегаты на съезд КПСС выбирались по многоступенчатой процедуре, начиная с первичек.
А что у нас партий формально несколько, это роли не играет. Вот в Китае или в бывшей ГДР их тоже было несколько. И что с того?
Так что, в этом смысле наш режим даже больше напоминает романовский, чем генсековский. Правда, там преемника царь себе не по произволу выбирал, а по закону о престолонаследии, слегка уравновешенному удавкой и табакеркой. Ну у нас президент себе преемника тоже не по полному произволу выбирает. А советуется, судя по всему, с узким кругом ограниченных лиц. Так что, получается что-то среднее между царями и коммунистами. Более беззаконное, чем при царях, зато менее демократическое, чем при коммунистах.
На царский режим нынешний похож своей антисоциальностью. И там и там народ бедствовал, а олигархи с чиновниками процветали. На него же он похож не очень сильной идеологизированностью и явно выраженной политической терпимостью. Никто нам в душу и в задницу не лезет, как лезла советская власть даже в самые вегетарианские брежневские времена. Зато никто о нас, как советская власть, не заботится и не препятствует умереть с голоду.
На советский нынешний режим похож формальной выборностью начальства. И вообще, всей этой имитацией демократии.
Идеальным типом всех этих правлений в Веберовском смысле будет, на мой взгляд, «наибольшее зло», то есть режим одновременно антисоциальный и антидемократический. Режим, при котором власть не заботится о своем народе и не дает ему возможности принять участие в выборе своей судьбы.
Такой режим весьма напоминает, к примеру, ранние варварские королевства, возникшие на развалинах Римской империи в результате германского завоевания.
Такой тип государственного управления я предлагаю называть оккупационным режимом. Ибо независимо от этнического происхождения правящей верхушки народ управляемой страны является для нее чужим, неродным, короче говоря, быдлом.