А напоследок не пример из жизни, а анекдот. Директор звонит из Флориды главному инженеру:
— Ну как, платишь?
— Нет.
— А ходят?
— Ходят.
— Ну ладно.
Через год он звонит опять, вопросы и ответы повторяются. Тогда он спрашивает: «Слушай, а может, с них плату за вход брать?»
Подобные примеры на самом деле знакомы каждому — отсюда и многочисленные анекдоты. Но никаких выводов из них никто не делает — как будто на них наложен запрет.
Выводы между тем почти напрашиваются — из этих примеров довольно легко получить феноменологическую классификацию людей. Она выглядит примерно так.
Люди делятся на три основных типа. Деление это, разумеется, нестрогое, так как имеются переходные типы, обладающие качествами разных основных типов (понятно, что переходных типов четыре). Но здесь я сосредоточу внимание на «чистых» типах.
Для их характеризации я не буду пытаться придумать научно звучащие термины, а возьму готовые, в основном из бандитского жаргона, тем более что они наиболее емко и точно раскрывают смысл означаемых понятий. По вопросу применения таких терминов хорошо высказался Эрик Берн: «Страница ученых слов не сможет передать простого смысла таких простых фраз, как «этот мужчина — придурок, а эта женщина — сука».
Самый массовый тип людей составляет до девяти десятых населения (точное их количество, как и количество людей других типов, можно выявить только социологическими методами). Этих людей я буду называть «лохами».
Лохи характеризуются неспособностью противостоять малейшему давлению в денежных и политических вопросах. Виды давления могут быть прямо-таки смехотворными — в силу их несоразмерной эффективности. Часто бывает достаточно недовольного нечленораздельного ворчания, поднятия брови, скривления рта и т. п. Лохи легко смиряются с получением за свою работу и за дополнительные унижения на работе десятой части от той цены, которую сами считают справедливой. Их существование протекает в «стратегии» улавливания отдаленных «угроз» возникновения конфликтов и в попытках от них убежать или спрятаться на манер анекдотического страуса. Они также непрерывно и, можно сказать, активно приспосабливаются к обстоятельствам, прямо-таки стелятся под них. В этом отношении они ведут себя в высокой степени когерентно.
Их «участие» в политике уже было описано. Они гораздо больше боятся тех, кто вступается за их права, чем своих притеснителей, даже тогда, когда им ничего не угрожает, а, наоборот, есть шанс что-то приобрести, оказав притеснителям сопротивление. Они и друг другу-то не помощники. Элементы солидарности проявляются у них почти только в семье и изредка по отношению к тем, кого они считают друзьями (именно «считают», так как на реальную дружбу они вряд ли способны, ведь дружба — это отношение власти, урегулированное на основе взаимности). Они напоминают газ или жидкость термодинамически одинаковых частиц.
По существу, людей именно такого типа Шпенглер презрительно называл «феллахами», и их же имел в виду Бердяев, когда говорил о «вечно бабьем в русской душе».
Второй массовый тип образуют те, кого я на том же языке буду называть ломщиками. Они составляют до десятой доли населения. Это люди, которые «хотят». Хотят они власти, богатства, славы, высокого социального статуса. Они не задаются вопросом, почему они этого неуклонно хотят и оправданно ли это их хотение. На этот счет у них имеется обширное «слепое пятно», способствующее настойчивости и упрямству.
Они выстроены на манер бандитской иерархии, в которой практически каждый знает, какое место занимает он сам и какое место занимают известные ему другие, причем знание это основано не на свидетельстве должностей и размеров богатства, а на чем-то другом (в этой среде придуман для этого даже соответствующий термин — крутость).
К этой иерархии, как уже было сказано, они относятся как к природному явлению, которое надо просто принимать и сообразовывать с ним свои действия. Единственное дополнительное отношение к иерархии состоит в желании подняться в ней выше.
На самый верх среди них пробиваются отнюдь не самые свирепые, не самые умные, не самые циничные и вообще не какие-нибудь «самые». Процесс этот случаен и «по спектру» близок к белому шуму, а управляется описанными в начале статьи «невидимыми референдумами».
Напоследок можно отметить, что ломщики имеют несколько общих черт с лохами. Это когерентностадное поведение, отсутствие солидарности, мнение о «бесполезности» любых попыток изменения общественного устройства в желаемую сторону и вообще отношение к вышеописанному, так сказать, «мотивационному разделению труда» как к неизменному объективно-природному явлению.