— Мне плевать, что она там чувствовала и кого любила.
«Прошу тебя, Арктур, приди мне на помощь! Подскажи, как объяснить ему!»
— Плосколицые поймали Оку и принесли ее в наш Медвежатник, — начала Луса. Токло застыл, но не отвел взгляд. Он просто продолжал жевать, словно и не слушал. — Она была очень худая, словно давно уже голодала, и такая несчастная и сердитая, что сначала я никак не могла понять, почему она такая. Плосколицые дали ей еду и убежище, и были к ней очень добры. Ты можешь не верить, но это правда! Только Ока как будто не хотела набираться сил. Она почти ничего не ела. Она хотела только одного — уйти из Медвежатника и снова очутиться на воле. Она все время бросалась на ограду, пыталась сломать ее и убежать.
Токло не проронил ни слова, и Луса даже не знала, слушает он или нет.
— К тому времени я уже знала, что медведи живут не только в Медвежатнике, — резко добавила она. «Я не такая глупая, как ты думаешь!» — Мой отец, Кинг, родился на воле. Он не любил об этом рассказывать, но я знала… Вот я и подумала, что Ока должна тоже знать много интересных историй. Но она не хотела со мной разговаривать. Она просто лежала возле ограды и даже глаз не открывала.
Луса не знала, стоит ли рассказывать Токло о том, как Ока напала на плосколицего. Вдруг Токло не поймет, что нападать на плосколицего было опасно и неправильно? Разве не он недавно чуть не набросился на детеныша плосколицего? Но разве она могла скрыть от него правду? Как же тогда он узнает, почему Ока умерла, так и не сумев разыскать его?
— Так Ока прожила в Медвежатнике почти целый месяц, а потом она напала на плосколицего, — торопливо выпалила Луса. — Он принес ей еду, а она бросилась на него и опрокинула на землю. — Луса с трудом подавила дрожь, вспомнив, как кричал плосколицый, и как кровь лилась на траву вокруг его головы. — Она держала его и рвала когтями, а он кричал от боли. Это было ужасно.
Токло пошевелил ушами: на этот раз он, без сомнения, слушал очень внимательно.
— Какое это имеет ко мне отношение?
— Никакого… — запнулась Луса, подыскивая правильные слова. — Ока была такая злая потому, что не могла вырваться из Медвежатника и отправиться разыскивать тебя. Она потеряла обоих своих медвежат… Ты можешь себе представить, что она чувствовала?
Но Токло лишь молча смотрел на серую реку. Дождь стих, и облака рассеивались, открывая просветы голубого неба.
— Ока рассказала мне о тебе и Тоби, — очень осторожно произнесла Луса. — Когда Тоби умер, она решила, что теперь ты тоже умрешь, и не смогла этого вынести. Вот почему она прогнала тебя, чтобы ты сам о себе заботился. Но она ужасно раскаивалась в этом. Ока места себе не находила от тревоги за тебя и ненависти к себе. Она не хотела убивать плосколицего, она просто слишком сильно горевала о тебе и о Тоби.
Низкий гортанный звук исторгся из горла Токло, и он принялся мотать головой из стороны в сторону, словно отгоняя невидимого комара. Потом, впервые за все это время, посмотрел на Лусу. Темные глаза его были подернуты какой-то пеленой.
Луса хотела броситься к Токло, прижаться, успокоить теплом своей шерсти, но не посмела.
— А потом плосколицые унесли ее прочь, — глухо сказала она. — И больше в Медвежатник она не вернулась. Они… они не вернули ее на волю. Ока знала это. Но она все время, каждый день, думала о тебе! Она страшно сожалела о том, как поступила с тобой! Она…
— Ни о чем она не сожалела! — взорвался Токло. — Если бы она была такая, как ты рассказываешь, она бы никогда не прогнала меня! Она не любила меня, даже смотреть на меня не хотела!
У Лусы оборвалось сердце. Все оказалось напрасно… Сгорбившись, она отвернулась и стала смотреть на быстро бегущую воду.
Потом она услышала хлопанье крыльев над головой. Крупный гусь спускался с неба, вытянув ноги, чтобы приземлиться. Едва коснувшись земли, перепончатые гусиные лапы начали утолщаться, тело вытянулось и поросло бурой шерстью, скрывшей серые перья. Крылья превратились в передние медвежьи лапы, клюв стал симпатичным медвежьим носом. В следующий миг перед медвежатами уже стоял Уджурак.
Луса окаменела от облегчения и радости. Уджурак подбежал к ним, вопя на ходу:
— Привет! Ну, как вы тут?
— Ты… ты вернулся! — пролепетала Луса.
— Конечно, вернулся! А ты думала, я не вернусь? — удивился Уджурак, дружески пихнув ее в плечо. — Я всегда возвращаюсь.
— Где ты был? — прорычал Токло. Он был ужасно зол, и Луса не знала, на кого именно он сердится — на нее, за то, что рассказала ему об Оке, или на Уджурака, который улетел без предупреждения.