Вместе со всеми Луса вскарабкалась на ближайшее дерево и двинулась через лес, перелезая с ветки на ветку. Она впервые путешествовала таким способом, поэтому поначалу ей было нелегко удерживать равновесие на провисающих под ее тяжестью ветках. После каждого прыжка она вместе с веткой ухала куда-то вниз, почти к самой земле, казавшейся с высоты тошнотворно далекой и пугающе твердой.
— Не прыгай на конец ветки, — посоветовала Чула. — Конец тонкий, он легко прогибается. Думаешь, почему Осси чуть не попал на обед к гризли? Как раз поэтому. Гораздо безопаснее держаться ближе к стволу.
Луса сразу поняла, что Чула права, и дальше дело пошло гораздо проще. Лапы у Лусы чесались от восторга. Токло и Уджурак такого не умеют! То-то они удивятся, когда она покажет им этот удивительный способ путешествия, и еще научит есть муравьев!
Обогнув поляну, они снова увидели берег озера, где недавно собирались медведи. Старый Хаши и несколько других медведей все еще были там, голоса их громко разносились среди деревьев. Луса невольно остановилась, чтобы послушать.
— Я еще помню времена, когда медведи могли много дней идти по лесу, ни разу не встретив ни одного плосколицего, — говорил Хаши. — А теперь куда ни глянь, всюду их каменные дороги, огнезвери да берлоги. Где нам теперь жить?
— Верно говоришь, — поддержала какая-то медведица, взволнованно поглядывая на поляну, где возились двое ее маленьких медвежат. — А где нет плосколицых, там хозяйничают гризли. Один из них прогнал меня с малышами с территории, где издавна жили черные медведи!
— Живем впроголодь, уж и забыли, когда ели досыта, — вздохнула Тала. — Целый день ходишь, ищешь, да так ничего и не найдешь…
— Эй, Луса! — громкий крик Мики заставил Лусу вздрогнуть от неожиданности и покрепче вцепиться лапами в ствол. — Ты что там застряла?
Луса кивнула мордой в сторону поляны.
— Хаши говорит, что…
— Ой, да не слушай ты его! — отмахнулся Мики. — Он вечно зудит о том, как хорошо было раньше, и как плохо стало теперь. Ясное дело, медвежонком быть лучше, чем стариком! Некоторые считают его мудрым, но я думаю он просто зануда! — Мики пошевелил ушами, делая вид, будто прогоняет назойливую муху. — Бежим скорее, пока эта жадная парочка не слопала всех муравьев!
Бросившись догонять своих новых друзей, Луса постаралась выбросить из головы только что подслушанный разговор. И все-таки ей было как-то не по себе. Разговоры медведей напомнили ей о том, что рассказывал Уджурак, побывав гусем, оленем или орлом. Все звери страдают, не только медведи.
Добравшись до края поляны, Луса увидела, что Осси и Чула уже стоят над какой-то огромной кучей земли.
— Это и есть муравейник? — боясь попасть впросак, шепотом спросила она у Мики.
— Он самый, — кивнул ее друг. — Да какой огромный! Даже не верится, что другие медведи его не отыскали!
Подойдя поближе, Луса почувствовала едкий запах, исходящий от муравьиного гнезда. У нее даже глаза защипало, так что пришлось сморгнуть выступившие слезы.
— У нас в Медвежатнике тоже были муравьи, но они так не пахли. И муравейник был гораздо меньше.
В животе у Лусы громко заурчало. Когда она жила в Медвежатнике, то никогда не испытывала голода, поэтому муравьями лакомилась больше из любопытства, для разнообразия. Но сейчас она жадно разглядывала огромный муравейник, представляя, сколько тут может быть вкусной еды.
Чула первая нашла отверстие в куче и сунула в него свой длинный узкий язык. Осси запустил лапу внутрь, облизал ее, а потом с рычанием зарылся мордой в муравейник. Луса осторожно последовала его примеру. Когда она вытащила язык наружу, он был весь облеплен белыми муравьиными яйцами: такими крошечными, что просто непонятно, как их есть! Но личинок было много, поэтому Луса решительно окунула морду глубже.
Чула была нрава. Муравьиные яйца оказались настоящим лакомством!
Теперь Лусу было уже за уши не оторвать от муравейника. Личинки были даже вкуснее соленых картофельных палочек, которые она однажды нашла в мусорном баке у плосколицых.
Когда медвежата насытились, в муравейнике зияли огромные дыры, а вся земля вокруг была истоптана тяжелыми лапами. Несчастные муравьи в панике сновали по руинам своего бывшего дома.
Осси широко зевнул, показав все зубы.
— Пора вздремнуть!
Вскарабкавшись на дерево, он уютно расположился в развилке между ветвями. Его сестра пристроилась чуть выше. Черные, с рыжеватым отливом, шерстки медвежат почти сливались с золотистым сосновым стволом, испещренным пятнами теней.