Потом она сдавала госэкзамены, и он места себе не находил, когда она дневала и ночевала в библиотеке или у подружки. Ему необходимо было видеть ее все время, каждый день. Слушать, как она смеется, как напевает какой-то глупый шлягер, как говорит: «Ах, Димочка, я ужасно, ужасно, невозможно занята! Еще пять минуток, и убегу!» И никуда не бежала. Смотрела на него восхищенными глазами, прятала виноватую улыбку и тянула весь вечер в пиццерии за бассейном «Чайка» бокал Кьянти, пока он успевал уговорить целую бутылку. Зато спустя пять недель она сама его поцеловала. Он нашел машинистку для ее дипломной работы и взял на себя расходы. Вот тогда впервые она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. «Какой ты милый, Димочка, и заботливый! Никогда этого не забуду!» И «милый Димочка», которого большинство знакомых считали изрядным сукиным сыном, покраснел и смутился. А на следующий день при встрече она поцеловала его снова, уже как старого знакомого, и при прощании тоже попыталась. Но он уклонился от дружеского поцелуя и подставил ждущие губы. Эта была первая ночь, которую они провели еще без соловьев, но уже целуясь, как взрослые, и она позволяла трогать себя через одежду, а ему и этого было достаточно для счастья. Едва на улице потеплело, он похищал ее из дома в субботу, увозил в лес и слушал, как она поет только для него. И соловьи тоже слушали и даже иногда подпевали, а он не смел рта раскрыть, хотя знал все ее песни наизусть. Так все и было, она оказалась лесной феей, крохотным крылатым эльфом, солнечным зайчиком на корпусе гитары. В лесу он впервые признался, что любит ее с той зимней ночи в студенческом общежитии. Промямлил тихо и неуклюже, спотыкаясь на словах, как молодой бычок на вспаханном поле, ругая себя за косноязычие. А она вдруг посерьезнела: «А я полюбила тебя в прошлом году, только ты меня не замечал». И он понял, что всегда будет отставать от нее на шаг или больше, потому что она не боялась любить того, кто даже не знал, что она живет на свете.
Зато теперь она смелая! Нацарапала несколько слов и сбежала. Даже гитару свою не забрала. Забыла его подарок на десятилетнюю годовщину свадьбы, а песни увезла, и свой голос и его молодость умыкнула черт знает куда. Лучше бы захватила воспоминания и сердце, которое теперь ноет и ноет, как подумаешь, что она где-то поет другому мужчине и смотрит в глаза с виноватой улыбкой. А потом целует и шепчет на ухо: «Как же я соскучилась! Где ты был все это время? Я ждала… ждала…»– Тогда завтра и споешь! – тоном, не терпящим возражений, потребовал хозяин города и обернулся к полковнику. – Звони нотариусу, будем машины оформлять и с квартирой разбираться.
Уходя из кабинета начальника ГАИ с наполовину опустевшим пакетом, ключами от квартиры и от красной ауди, она обернулась в дверях.
– Петр Евгеньевич, у меня к вам еще одна маленькая просьба.
– Что? – раздраженно спросил полковник, желая поскорее остаться наедине с банковскими билетами европейского сообщества.
– Мне нужен абонемент.
– Куда?
– Не куда, а на что, – поправила его посетительница. – Я, видите ли… езжу быстро. И если ваши архаровцы иногда смогут делать вид, что меня просто нет на дороге… Это ведь не сложно устроить? Других правил я не нарушаю, просто люблю скорость. Вы понимаете?
– Придумаем что-нибудь! – рассеянно буркнул тот и сделал знак, чтобы она освободила кабинет.
Маруся закрыла дверь и, не обращая внимания на отца и сына, с глубоким облегчением выдохнула.
– Вот и все!
– Все только начинается! – обнадежил ее новый работодатель и обернулся к счастливому владельцу серебристого грифона. – Дуй к своей кобылке. Загорелось ему машину купить… балбесу малолетнему!
– Он сделал хороший выбор! – заметила Маруся вслед «малолетнему балбесу», которому на вид было около тридцати.