Вообще-то ходить по этим тропинкам Танька немного боялась, — ее легко мог найти по следам какой-нибудь сильный хищный зверь. Страшно… Но и ходить без этих тропинок Танька тоже никак не могла.
На реке Танька ловила рыбешек собственной рубашкой: клала ее на дно, и мальки сантиметров по пять начинали ходить над рубашкой. Резкий рывок!!
В мелких протоках ручейков Танька научилась ловить и рыбу покрупнее… и научил ее медведь. Часа два лежала Танька, боясь шевелиться, перед этой луговиной, где ручей растекался на множество мелких проток, вяло сочившихся между кочек: по луговине бродил мелкий светлый медведь, лапой выдергивал что-то из проток и поедал — вроде бы, серебристо блестевшую рыбу, и довольно крупную на вид.
Зверь ушел с измазанной серебром мордой, а Танька потом сходила на луговину, посмотрела… Вот по мелкой-мелкой протоке, чуть ли не задевая дно животом, берега протоки боками, двигался здоровенный, граммов на четыреста, хариус. Ага! Танька рванулась вперед, но рыба мгновенно кинулась по руслу, с неожиданной скоростью промчалась в более широкую протоку, и так и летела, пока не исчезла совсем.
Значит, так просто ее не поймать… А если перегородить протоку? Сломать несколько веток, вбить в дно не стоило ничего. Вопрос, как часто ходят хариусы по этим протокам… Вот один! Крупная рыбина билась, упершись в загородку, но даже развернуться ей было непросто. Хариус потерял время, Танька упала на него животом, подцепив скользкое тело, выкинула на сушу… и бьющаяся добыча тут же плюхнулась в другую протоку. Значит, опять не так…
Следующего хариуса Танька загнала, как прежнего, но не стала выдергивать руками, а прямо в воде проткнула копьем — остро отточенной веткой. И унесла, повесила на ветку дерева. К вечеру, когда стала спадать жара и незачем стало оставаться в таком привычном для медведей месте, Танька унесла трех здоровенных рыб. Назавтра — уже семерых. Необходимостью стало солить не только грибы, но и рыбу…
Труднее всего было добывать мясо, но и тут кое-что получалось. Во-первых, Танька стала ставить силки. Тонкая леска, хранившаяся на чердаке избушки, очень подходила для силков, и только по неумению Танька ловила рябчиков гораздо реже, чем могла бы. Но с рябчиками-то что… Свернуть шею рябчику было несложно, — в конце концов, пока в хозяйстве еще были куры, кто сворачивал курам шеи, ощипывал их и потрошил? У бабки и мамки были занятия поважнее — водка.
Вот когда в силки угодил заяц… Боязно и подходить, так сильно дергал заяц деревце, к которому привязала силок Танька, трудно было убивать такое крупное животное. Пришлось воспользоваться копьем, — деревянной заточенной на конце палкой — потом ножом, и долго стоял в ушах страшный крик умиравшего зайца, так похожий на крики ребенка. Зато мяса стало сразу много.
А во-вторых, Танька училась кидать камни: на речке, поблизости от утопленной на отмели рубахи, пока над ней скопятся рыбки. Первый день камни летели, куда Бог на душу положит, потом стали ложиться ровнее, точнее… К концу недели камни стали попадать в сидящих на ветках птиц. За день беспрерывной охоты Танька сшибла зяблика, сороку, синицу, еще двух каких-то незнакомых ей птиц. Птицы на другой день стали садиться подальше, не подпускали ее, или Таньке только показалось?
Тогда девочка ушла подальше, и там, в отдалении от прежних мест охоты, снова сшибла крупную лесную птицу с хохолком на голове… Танька не знала названия.
Уже к концу первой недели Танька почти перестала есть крупы и лепешки из муки, а к консервам и не прикоснулась. От хорошей еды, от жизни на свежем воздухе у Таньки округлились руки и ноги, налилось силой тело, а кожа стала смуглой и блестящей. А еды в избушке стало больше, чем неделю назад. Впереди, правда, похолодания, заморозки, когда ходить придется в сапогах и в ватнике, а грибы и рыба исчезнут, придется есть заготовленное…
И конечно же, лес оставался местом непонятным, страшноватым. Кроме того мелкого светлого зверя, Танька не сталкивалась с медведями, но прекрасно, понимала — из того, что она зверей не видит, еще не следует, будто их нет.
Раза три Танька слышала фырканье какого-то большого животного из чащи, и всякий раз сразу уходила, не выясняя, кто это. Большой коричневый зверь, загребавший длинными ногами, раз прошел метрах в ста от Таньки, скрылся в кустарнике… Рогов у этого лося не было — наверное, самка. Танька далеко обошла это место, потому что боялась крупного дикого зверя.