Танька боялась обнаруживать себя, но настроение у нее было такое хорошее, что девочка все время напевала. Не пела песню, а просто напевала без слов.
В конце концов, какие бы сложности не мешали жить Таньке, какие бы проблемы не угнетали ее, а оставалась она здоровой девчонкой-подростком. И стоило Таньке стать сытой, выспаться и выцарапаться хотя бы из части своих повседневных унижений, как установилось естественное: настроение у Таньки было, как правило, хорошее, и даже более чем хорошее. Танька уже месяц была счастлива, и в крови у нее словно лопались пузырьки шампанского, энергии было невпроворот, а жизнь казалась совершенно лучезарной.
Ну, появился какой-то непонятный медведь, приходится с ним разбираться. Ну, очень может быть, потом будут еще всякие проблемы, и вообще — неизвестно что говорить охотнику, когда он придет в избушку. Но сейчас-то, сейчас! Вон небо синее, облака белые, кедры красивые торжественные, выше в горы — стоят они реже, на каменистой почве, раскидистые славные деревья. Бежит, звенит ручеек, звенит под ногами плотная, убитая камнем земля, уводит куда-то тропинка… И хотелось бы не петь, да не получается, хоть убейте! Невозможно не петь в такой день.
Танька уже шла по тропинке, пробитой в земле давно и плотно утоптанной ногами множества ходивших тут существ. Людей? Мало вероятно, что людей. Танька не беспокоилась — она привыкла ходить по звериным тропкам, а эта была даже удобнее многих, почти не надо было нагибаться.
Так шла и шла Танька, сама не зная, куда идет, пока не замаячила впереди огромная скала, закрывающая небосвод. Скала была странной по форме: больше всего напоминала она медведя, который сел на зад.
Танька одолела последний подъем, перелом местности кончился. Перед Танькой оказалось озерцо, и как раз из этого озерца вытекал, прыгал по камням приведший ее ручеек. Озерцо лежало неподвижное, с темной прозрачной водой. Могучие кедры стояли вокруг озера, отражались в спокойной, еле текущей воде. Почему-то здесь было тише, чем в любом другом месте тайги. Не стонал, не шуршал ветер, не было слышно насекомых. Таня сразу почувствовала, что место это особенное, торжественное… Тем более, когда Таня попила из озера и вдруг почувствовала, как сразу прибавилось сил.
Таня немного посидела у воды, съела последний кусок бурундука и поела холодной каши. Немного отдохнув, девочка пошла вдоль весело журчащего ручейка: ей захотелось посмотреть, выбегает ручей из-под скалы или течет вдоль нее. Ручей выбивался из скалы, а возле него на толстых кольях сидели три черепа. Что-то лежало и у основания колов. А, это цветы тут лежат, какие-то желтые копешки… Таня тоже нарвала цветов, бросила в груду, лежащую возле колов с черепами. Ей захотелось попытаться сесть, как сидит этот медведь-скала… Получилось!
Как будто тихая легкая музыка поднималась от озера, разливалась в воздухе этого удивительного места. Тут, под ритмичное журчание ручья, в царящей предвечной тишине, хотелось что-то сделать, словно под музыку. Ну что может угловатый тринадцатилетний подросток, тем более никак не ученный танцевать. Да что там, «танцевать»! Танька не слыхала никогда даже нормальной музыки: ни русской, ни зарубежной классики. Вивальди, Мусоргский, Шостакович, Гайдн — все эти имена оставались неведомы Таньке не меньше, чем названия галактик, летящих в бесконечности за миллиарды световых лет от Земли. Все музыкальное образование Таньки сводилось к звукам, издаваемым по радио или слышанным в автобусах или на рынках (если это можно назвать музыкой).
Захотев танцевать, Танька стала делать, что было в ее силах, в пределах ее умения: покачивать бедрами, переступать под музыку. Она же здесь одна! И девочка подняла над головой руки, стала приплясывать, покачиваться перед скалой и черепами. Приятно было двигаться, напевая себе самой для ритма, Танька полностью ушла в этот свой танец.
Позади вдруг сильно стукнул камень. Таня обернулась… и если не завизжала изо всех сил, то по одной только причине: горло у нее перехватило. Потому что в нескольких метрах от Таньки стоял медведь. Поджарый, тощий и длинный, он стоял и внимательно смотрел. Как ни перепугалась Танька, а все же это было совсем не то существо, что месяц назад поселилось в охотничьей избушке. Танька была и сильнее, и стократ уверенней в себе. И мало чего она боялась…