— Я боюсь! — крикнула она, продолжая осторожно переставлять трясущиеся ноги. Дойдя до середины, качнулась, в глазах появился испуг, страх сковал всё тело, неверный шаг и нога соскальзывает с дерева. Душераздирающий крик — и девочка летит в пучину. Оцепенение, переходящее в плач, — всё смешалось в душах детей, увидевших это ужасное зрелище. Сообразительный Сашка Кузнецов бросился звать на помощь взрослых. Перешарив всё дно баграми, поздно вечером мужики вытащили утопленницу, зацепившуюся за корягу-топляк.
А в это самое время мать девочки Валентина, продавец магазина, везла товар из районного центра. На полпути её встретили.
— Ты сам-то понимаешь, что говоришь?! — кричала обезумевшая женщина. Истерика сменялась рыданием, которое вряд ли когда-то слышала тайга.
Строительство переправы через реку Каилку планировалось давно. Неоднократно этот вопрос поднимался и на собраниях жителей посёлка. Она была нужна, как воздух, для прохода техники и перевоза рабочих на лесозаготовительные делянки. Но последний трагический случай ускорил возведение моста. Строили по плану Михаила Кедрова. В качестве свай использовали лиственницу, а сосна пошла на перемычки и настильное покрытие. На незамысловатое сооружение собралось поглядеть почти всё взрослое и детское население деревни.
— Михаил, твой проект, тебе и испытывать мост на прочность, — решили мужики. Кедров, волнуясь, забирается в кабину С-100.
Трактор медленно приближается к реке. Вот он уже на мосту — осторожный, как кошка, проходит середину.
— Ещё, ещё немножко, — слышны напряжённые голоса из толпы. Последний метр и трактор, наклонившись вперёд, сходит с моста.
— Ура! — кричат все. Довольный от переполняемых чувств выполненного долга, Михаил выскакивает из кабины, забыв заглушить мотор. И С-100 уже без тракториста продолжает движение в горку по наклонной дороге.
— Папа, папа! — кричит Серёжка, показывая в сторону трактора. Отец, понимая свою оплошность, догоняет громоздкую машину, ловко прыгая в неё, выключает двигатель.
Это были редкие минуты, когда взрослые люди улыбались и смеялись вместе с детьми.
Основным местом скопления людей являлась площадь рабочего посёлка. Вокруг неё располагались — контора, магазин, колодец и длинный барак, в котором жили, в основном, одинокие завербованные рабочие. Выйдя из дома, Сергей услышал шум и крики.
«Опять драка», — подумал он, ускоряя шаг.
Двое хорошо поддатых парней, вероятно, не выяснив до конца отношения за столом, решили продолжить на улице. Дрались жестоко. Кулачный бой сменялся градом пинков на упавшего соперника. Покрытые песком и кровью разорванные белоснежные майки превратились в лохмотья. Удручающую картину добавляли разбитые лица. Все ахнули, когда один из драчунов, вырвав штакетник с гвоздями, стал бить, катающегося по земле поверженного. Серёжка шептал: «Только не стороной с торчащими гвоздями, только не гвоздями».
Драка внезапно начавшаяся, так же быстро и закончилась. И мужики, как ни в чём не бывало, пошатываясь, один за другим направились в барак. Спокойно разошлись и зеваки.
Вероятно, тяжёлая жизнь, страх за себя, за своих детей приучили людей к безмолвному восприятию всего происходящего.
Уже точно никто не скажет, когда же появились литовцы в Пихтовке, или перед войной, или после неё.
Петраускасы — Кястас, его жена Паулина Петраускене, их дети, сын Марюс Петраускас и уже родившаяся в посёлке дочь Катрина Петраускайте, — болезненно перенесли ссылку в Сибирь. Особенно тяжело переживал глава семейства. Он, когда-то зажиточный человек на своей Родине, здесь чувствовал себя изгоем. В свободные минуты от ручного каторжного труда в лесу Кястас уходил далеко от дома к озеру и часами глядел на гладкую и спокойную водную поверхность. Возможно, на какое-то время северная природа успокаивала его, но только на какое-то время.
Тяжёлой работы он не боялся, но куда денешь мысли о Литве, её прекрасных полях, на которых он так любил трудиться?. А что делать с неисполненными мечтами? Разве такой участи желал он своим детям?
— Что-то долго отца нет, — проговорила Паулина, обращаясь к детям.
— Наверное, опять ушёл на своё любимое место, — прозвучал бархатный голос красавицы Катрины.
— А ведь ему завтра рано на работу, — не унималась мать, с явным беспокойством поглядывая на детей.