Я почувствовала, как по моим щекам катятся слезы. Раздирающее внутренности горе затопило с головой, не давая сделать вздох. Хотелось только одного, лечь на землю и умереть, но Соня вцепилась в плечи и затрясла меня как грушу.
Резко распахнув глаза, я поняла, что сижу на ступеньках. Первое, что увидела — склонившуюся надо мной, и гладящую меня по волосам принцессу, взгляд которой излучал неподдельное сочувствие.
— С тобой все в порядке? — почему-то шепотом спросила она.
Не в силах вымолвить ни слова, я слабо кивнула, и огляделась по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей моего помешательства. Коридор, к счастью, оставался пуст.
— Пошли в мою комнату. Приведешь себя в порядок и расскажешь, что с тобой произошло,
— она помогла мне подняться на ноги и, держа под локоть, потащила за собой.
Покои принцессы, отличались от моих не только размерами кровати, но и убранством комнаты. Розовые занавески, золотистое покрывало, исписанные бумажки и книги на кровати, «отфотошопленный» портрет самой Сони на всю стену.
Короче, обычная девчачья спальня, почти как у меня дома, только девочка на тысячу лет старше.
— Я помню тебя, — произнесла принцесса, роясь в огромном шкафу, — ты поддержала меня вчера перед отцом, а я так и не поблагодарила.
Последние слова были сказаны чуть слышным шепотом, но я услышала.
— Я бы сделала это еще раз, Ваше высочество. Я считаю, что женщины имеют право сами решать свою судьбу, и не люблю, когда их этого права лишают.
— Соня. Зови меня просто Соня, — она вылезла из шкафа и, улыбнувшись, бросила в меня какими-то вещами, — гляжу, практичную одежду ты с собой не прихватила, а в дороге она тебе очень пригодится.
Следующие десять минут мы перемерили весь ее богатый гардероб, пока Соня не остановилась на мужских штанах, высоких сапогах и широкой рубашке, очень похожей на ту, что так любила Млада. Себе же я взяла что-то наподобие вязаной кофты и запасных штанов на случай, если джинсы придут в негодность.
— А это еще зачем? — спросила я, вертя в руках бесформенный кусок серой ткани.
— Разве женщины вашей страны не носят нижнее белье?
— Белье? Вот это? — я притворно выпучила глаза, — у нас в стране, женщины нижним бельем мужчин соблазняют. А если надеть вот это, — я тыкнула пальцем в серое нечто, — то велик шанс остаться старой девой.
Соня весело засмеялась, но вскоре смех сошел на нет, и в глазах опять появилась уже знакомая мне грусть.
— Я и есть старая дева, и такой останусь. Мне никакое белье не поможет.
Ну что за несправедливость? Милая и добрая девушка должна жить со страшным лицом, словно заколдованная злой ведьмой принцесса, а вульгарную и прыгающую на мужчин Младу, боги наделили редкой красотой. Лучше бы наоборот!
Взглянув на Сонину монобровь, и проступающие над верхней губой усики, я загорелась идеей.
— У тебя есть моток ниток? Сейчас мы тебя так приукрасим, что все женихи запретных земель в очередь выстроятся!
— Ну вот и все, можешь открывать глаза, — прикусив нижнюю губу, я отложила ножницы, и с восторгом уставилась на творение своих рук.
Нет, чуда не случилось, и из лягушки в царевну Соня не превратилась, но в зеркало на нее сейчас смотрела милая и опрятная девушка с красивыми бровями и короткой стрижкой, что очень шла форме ее черепа. Только челку оставила подлиннее, чтобы скрывала некрасивую бородавку на носу, и с этой функцией она прекрасно справлялась.
— Боги, Кара, признайся, ты волшебница? — прошептала принцесса, прижав к покрасневшим щекам ладошки.
— Нет, я только учусь, — весело подразнила я ее цитатой из одной сказки, что смотрела еще в детстве.
Внезапно громкий рев сотряс все здание, заставив нас с Соней в ужасе уставиться друг на друга.
— КАРАМЕЛЬ! — входная дверь в спальню принцессы чуть не отлетела в сторону, и проем заполонила огромная туша Рамира, чьи глаза сверкали бешенством, а грудная клетка поднималась и опускалась в такт прерывистому дыханию. За его спиной выстроились король, воевода и другие участники охоты, и с любопытством переводили взгляд с бугая на меня и обратно.
Кто-то явно встал не с той ноги, что очень странно, учитывая, какая бурная у него была ночка.
— Какого гребанного черта ты покинула свою комнату, ничего мне не сказав? — прорычал Ратко, делая медленный шаг в мою сторону.
Внутренности обожгло от злости, и я бы тоже зарычала на него в ответ, но рядом было слишком много посторонних лиц, поэтому я нацепила на лицо милую улыбку, заталкивая вагон невысказанных оскорблений подальше в себя.