Монстр из моего видения. Вот откуда мне знаком этот рык!
Он, конечно, говорил о том, что на земле живут не только люди, и папа ему поддакивал, и договор я подписала, даже через портал во времени прошла. Но ничего из этого, к подобному зрелищу меня не подготовило.
Зажав рот рукой, я наблюдала за тем, как бугай схватил зомби за горло, быстро свернул ему шею, скомкал в один человекошар и отбросил в сторону. Тот еще трепыхался, но подняться уже не мог.
Когда Ратко повернулся ко мне, маски на его лице уже не наблюдалось. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы трансформироваться обратно в человека, а вот грозное выражение стереть с лица не вышло.
— Ч-что это было? — стуча зубами прохрипела я, готовая в любой момент сорваться с места и убежать, — кто ты? И он кто?
Ткнула пальцем в сторону зомби, а затем резко выбросила вперед руку, останавливая направившегося было ко мне громилу.
— Стой, где стоишь!
— Карамель, тебе нужна помощь, — пробасил Ратмир, склоняясь надо мной, — я не причиню тебе вреда. И это отставшее от стаи умертвие тоже.
— У-умертвие? Стая? Что за «восстание живых мертвецов»? — прикусив нижнюю губу, я подняла на громилу полные слез глаза, и прочитав в его взгляде сожаление, не думая ни о чем, бросилась в распахнутые объятия и прижалась к горячей груди.
Я его не боялась. Даже наоборот, чувствовала себя с ним в безопасности, что, учитывая его способность отращивать клыки и когти, было странно, но анализировать сейчас свое состояние не хотела, решив оставить все заботы на потом.
— Это недалеко от правды. Умертвием, мы называем зомби, и его укус так же опасен. Хорошо, что я успел вовремя. Какого черты вы ушли так далеко? — последняя фраза прозвучала чересчур резко, но на нежных поглаживаниях моих волос и спины, это не сказалось.
Ратко, каким-то чудом, удалось меня успокоить. Если не полностью, то хотя бы до той стадии, когда я могу ясно мыслить.
— Мы услышали детский плач. Решили проверить. Если бы я знала, с чем столкнусь, уносила бы ноги в сторону башни. Но ребенок, Ратмир!
— Он похоже своих звал, найти не мог, а тут вы с принцессой. Они сами к людям редко суются, в лесах, да на болотах обитают. Смотреть в оба надо. Пошли к остальным, больше тебя никто не тронет, малышка. Даже в туалет будешь под конвоем ходить. — прозвучало это угрожающе, но я, как ни странно, почувствовала небывалое облегчение.
Подхватив меня под ноги, бугай быстро встал, и со мной на руках зашагал в сторону башни.
— А как ты здесь очутился? И где Соня, Римма? — так стыдно стало, что с таким опозданием вспомнила о них, но громила поспешил меня успокоить.
— Нормально все с ними. Я на дороге стоял, когда Римма появилась, что-то про детский плач кричала. Тут же кинулся к вам, и Соню у кустов встретил. Умоляла за тобой идти, от чудовища спасать. Сказал, чтобы в башне спряталась, а сам сюда.
Стоящего посреди комнаты слона, которого все это время мы старались не замечать, обходить уже было нельзя.
— Ратмир, а ты тоже… умертвие? — осторожно прошептала я, боясь задеть его чувства, но, похоже, забыла, что чувств, у такого нахала, быть не может.
Громко заржав, он остановился на месте, и не двигался, пока не выплеснул все веселье.
— Я живее всех живых, карамель, — наконец разродился бугай, — мой вид относится к оборотням-медведям, которых в нашем мире называют верберами. И предвосхищая твой вопрос, нет, полностью в медведя я превратиться не могу, только принять ту форму, которую ты недавно наблюдала.
— А это больно? — выпучив глаза, я переваривала полученную информацию, стараясь связать ее с теми знаниями, что почерпнула в фэнтези-книжках.
— В детстве немного, с возрастом уже не замечаешь, — пожал он плечами и, схватив свисающую с ветки футболку, которую, похоже, сам тут оставил, прежде чем кинуться мне на помощь, засунул ее себе за пояс.
— А кроссовки где забыл?
— Около башни валяются. Вернемся — поищу, — тут мне в голову пришла мысль, от которой стало не по себе.
— А другие наши спутники, среди них есть… умертвия или верберы?
— Нет, — фух, успокоил, можно выдыхать, — есть один вервульф, мы их волками зовем, и вроде ведьмочка, но слабенькая очень, — вот это признание. Как обухом по голове.
— Кто? — еле слышно прошептала я, крепко схватившись руками за его шею, и уткнувшись носом в его ключицу. Еще бы немного, и от страха на голову залезла.
— Воевода и Римма. Остальные люди, и они ни сном, ни духом. Пусть все так и остается, держи язык за зубами, — мои губы непроизвольно застыли в букве «О».
В то, что воевода оборотень, я еще могла поверить: бесстрашный мужик, грозной наружности. Но хрупкая и пугливая Римма.