— Ведьмы черные и светлые бывают, — словно читая мои мысли, продолжил Ратмир, — если ей известно кто она, то понятно почему Звенимир ее в селе одну не оставил. Инквизиция, все дела. Вряд ли в одиннадцатом веке их отличать умели. Но ты не переживай. Если у нее и есть силы, то слабые очень, да и злости в ней я не заметил.
— Но она тоже слышала плач, а Соня умертвие видела. Как мы сможем это скрыть?
— Предоставь дело мне, а сама только головой кивай, поняла? — и я кивнула.
Соня с Петькой встретили нас недалеко от башни, явно собираясь идти на помощь. Она дрожала как осиновый лист, а у воеводы на лице читалась непоколебимая решимость.
Как только Ратмир опустил меня на землю, подруга бросилась ко мне и крепко прижала к себе.
— Кара, прости. Я так испугалась. Прости.
— Тебе не за что себя винить, Ратмир появился очень вовремя и. — боги, он же просил не рассказывать никому о том, что там произошло. И что мне теперь делать?
— … спас карамель от пьяного ублюдка, который любит ночью по лесу шляться, да девок шальных пугать, — закончил стоявший за моей спиной Ратко.
— Нет, — Соня отпрянула в сторону и, нахмурившись, перевела взгляд с меня на бугая, — это был не человек. Я все видела. Зеленое чудовище, ходячий скелет.
Петька схватил девушку за руку и повел к башне.
— Зеленый от пьянства, а скелет. да тут народ не сказать, чтоб шибко богатый был, недоедает поди, — ворчал он про себя, но так, чтобы Соня слышала.
Я бросила в сторону Ратко быстрый взгляд, и отправилась вслед за ними.
Следующий час мы провели сидя в башне, у костра. Рассказали всем собравшимся историю про «пьяницу», в которую поверили все, кроме принцессы, что продолжала буравить нас с Ратмиром подозрительным взглядом. Не удивлюсь, если решит зажать меня где-то в уголке и всю правду вытрясти, а близким людям врать я не умею.
Когда пришло время ложиться спать, перед завтрашней дорогой, братья устроились рядом с выходом, но дремать пока не думали, развлекаясь тихой беседой.
Звенимир вместе с Риммой, нежно обнимая друг друга, заснули одни из первых. Захаров, отвернулся к стене. Воевода вызвался нести караул и ушел на улицу, а стерва Млада оттащила свою лежанку вплотную к той, что расстелил для себя Ратмир, и он даже ни слова ей не сказал.
Пометка на будущее, медведи тоже имеют кобелиные повадки!
Соня, заметив мои поджаты губы, и ревностное пламя в глазах, подошла ближе и взяла меня за руку.
— Пойдем, ляжешь сегодня со мной.
Глава 18
Даже не успев открыть глаза, я почувствовала, как ноздри щекочет терпкий запах кедра, а шею обжигает горячее дыхание.
Конечно, можно было бы предположить, что это Соня, неподалеку от которой я вчера засыпала, но упиравшаяся в мою пятую точку возбужденная плоть, и обхватившая грудь тяжелая рука сметали все предположения подчистую.
Даже не оборачиваясь, я знала, кто это, а потому не визжала от ужаса, предъявляя обвинения в домогательстве, а наслаждалась украденным у жизни мгновением, ведь неизвестно, когда еще предвидится такой шанс.
«Тогда я буду проводить с тобой и ночи»
Вот чертяка, не соврал. Не таким уж бесчувственным оказался вербер, как пытался сделать вид, и это знание окрыляло. Но как он смог перетащить меня на свою лежанку, что я даже не проснулась? Не иначе магия.
Не поднимая головы, я огляделась и поняла, что время еще ранее. Звенимир с Риммой и Захаров еще спали. Соня лежала там же, где вчера и ложилось, а рядом с ней примостился спящий Петька. Близнецов в башне не наблюдалось, а у выхода лежали их сумки и свернутые одеяла. Скорее всего сменили воеводу снаружи.
Ни капли, почему-то, не стесняясь, я прикрыла глаза, притворяясь, будто еще сплю, и поддалась назад, еще сильнее прижимаясь к излучающему тепло, сильному телу.
Разум кричал, что играю с огнем, но сидящий внутри бесенок, которого этот хмурый бугай не на шутку заводил, умолял отбросить ложный стыд, и хоть на несколько минут превратиться в свою безбашенную сестру Ваську. Что я и сделала, медленно потираясь об ощутимую даже через джинсы выпуклость.
— Я знаю, что ты не спишь, карамель, и советую не двигаться. Я не каменный, а тут чересчур много народа, — хриплый спросонья голос заставил меня дернуться, но сжимающая грудь рука удержала на месте, не дав вскочить и убежать куда подальше, — хотя, если тебя забавляют игры на публику…
Пришлось смириться, засунуть куда подальше смущение, и осознать, что лучшая защита, это нападение.